Он высвободил руку, встал и помог подняться Сюзанне. Конечно, она ему не поверила. Тот, кто всего лишь споткнулся, не оказался бы настолько ошарашенным, даже испуганным. К тому же, это было странно для Исаака, он был достаточно ловким, чтобы не запутаться в собственных ногах, отходя от окна.
Посчитав, что не стоит ворошить настолько личные страхи, Сюзанна не стала допытываться до правды — у неё всё равно были подозрения. Вместо этого она задумалась над недавними событиями, над тем, как вёл себя Исаак в последние дни.
Они были в огороде, искали поспевшие помидоры, когда Сью упала, также неожиданно, как и Дикра в подвале. Первым к ней бросился именно Исаак, на лице которого она на мгновение увидела неподдельный испуг. Именно он держал её за руку, внушал, что всё в порядке. Это можно было списать на то, что Лауге ничего не мог поделать в сложившейся ситуации, но его беспокойство выглядело иначе. И руки так сильно не дрожали. Когда Сюзанна пришла в себя, Исаак то и дело оказывался рядом. Под разными предлогами. Вот и сегодня. Сказал, что просто скучно стало, взял на себя часть работы, справлялся о самочувствии и следил, видимо, полагая, что Сью этого не замечала. Но она замечала и постепенно понимала, о чём врал Исаак.
Уборка была прервана обедом, а после Сюзанна решила испечь к полднику пирог, чтобы хоть как-то скрасить этот хмурый день. К тому же, вчера Фрейя и Эгиль принесли болотных ягод, которые очень для этого пирога подходили. Исаак вызвался понаблюдать за готовкой, чем только подкрепил предположение. Тут ведь не в чем было помогать, нечем было заняться, чтобы избавиться от скуки.
Пока Сюзанна замешивала тесто, а Исаак подавал ей необходимые ингредиенты, на кухне занималась отваром Гленда. Она то и дело косилась на хранителей, которые по очереди бросали друг на друга очень интересные взгляды. С явной симпатией, которую, с одной стороны, показать хотелось, а с другой — что-то мешало. Такие гляделки, конечно, очень умилительны, но почему бы не посодействовать развитию событий? Гленда улыбнулась и сдула с открытых ладоней золотую пыльцу, что осела на хранителях и растворилась. Забрав чайник и посуду, Гленда тихонько покинула кухню.
Сюзанна неожиданно почувствовала прилив оптимизма и необходимость именно сегодня честно поговорить с Исааком, только в подходящий момент. Да, шанс ошибиться всё равно есть, но достаточно небольшой, а если не пытаться — лучше точно не станет. Хуже тоже, но… Как-нибудь эту неловкость она переживёт. Зато расставит точки над «ё» и перестанет терзаться догадками.
Нужно было выдержать полтора часа тесто. Сюзанна хотела помыть использованную посуду, но этим уже занялся Исаак, поэтому она просто села и стала наблюдать за ним. Странными тревожными воспоминаниями отдавался вид спины Исаака. Казалось, что он мог в любой момент пропасть, уйти навсегда. Что так уже было. Болото, ягоды, выпечка… Кто-то важный, кто ушёл и больше никогда не появлялся. И о ком она очень мало знала правды.
Сью тоже вспомнила их ночную встречу. Да, Исаак действительно был способен пропасть. Что могло случиться, если бы силы ещё больше взяли над ним верх? Всегда есть шанс, что это снова произойдёт. И никого не будет рядом, никто не поможет. А он, даже если заранее почувствует неладное, не сможет об этом сказать. Люди часто врут о своём состоянии, чтобы не заставлять беспокоиться, не казаться слабыми, не отходить отдел. Но каково это — просто не иметь возможности сказать? Подвергать себя опасности, потому что запрещено быть честным?
Не выдержав, Сюзанна подошла к Исааку и обняла его со спины. От удивления он чуть не выронил последнюю не вымытую миску, но справился с шоком. Только с сердцебиением совладать не мог. Сюзанна молчала, поэтому Исаак быстро закончил с посудой и развернулся, посмотрев на неё с немым вопросом.
— Хочу тебе я кое-что сказать. Прошу — дослушай, пусть будешь думать, что глупость говорю. И, может быть, ошиблась в том, что о тебе подумала внезапно, но точно знаю то, что о себе я правду расскажу — Сью говорила медленно, потому что из-за особенностей своей речи не могла говорить просто то, что было на уме. Ей приходилось обдумывать каждую фразу, но получалось всё равно не очень складно. — Я понимаю, что, наверное, ты этого не замечал. Конечно, это так, ведь то было специально. Я думала — тебе я безразлична, поэтому, боясь обжечься, старалась себя не выдавать. Но тут, обдумав то, что было, я поняла — молчать нельзя. Нет смысла, нет причины. Как два шута, мы прячемся, играем, хотя за маской правда та одна. Люблю тебя. Люблю. И больше не скрываю. И, кажется, что и тебе нужна. Прошу, не уходи, не пропадай. Опять.
Признание вышло долгим, путаным, Сюзанна очень надеялась, что Исаак понял мысль, которую она решила донести. Однако по его реакции сложно было что-то сказать: он будто завис, очень сильно о чём-то задумался.
