Так сразу понять и принять мнение Доротеи было сложно — требовалось время, чтобы хорошенько всё обдумать, но уже сейчас Камилла была согласна с одной вещью. Да, первую ошибку совершила ведьма, наложив проклятье, но вторая ошибка — за Мастером. Странник не усидел в замке, поэтому ситуация стала хуже. Информация о событиях прошлого и увиденные эпизоды тоже вызывали сомнения, обнажали несостыковки, нарушавшие складность принятого за истину мнения.
«Когда Боргхилль умирала, она улыбалась. И смотрела на Ингрид совсем не как на врага. Она будто что-то знала, что-то поняла. Жаль, я не знаю, есть ли где-то в замке то её воспоминание, которое могло бы рассказать об этом», — с сожалением подумала Камилла.
После этого она вспомнила видение из прошлого, в котором в замок пришла женщина с мёртвым ребёнком. Ками не видела её лица, но могла ли это быть Ингрид? Что с ней случилось? Она пыталась спасти от охоты себя и ребёнка? Если принять эти размышления за правду, то ведьму действительно становилось жаль.
Сложно было заметить, что Дора стала грустнее. Она часто косилась на кольцо Камиллы, старалась взять на себя побольше работы, говорила редко и на отвлечённые темы, пока Дора не захотела поведать рассказ-легенду о цветке. Считалось, что в этом лесу иногда прорастал очень необычный цветок, что отдалённо напоминал лилию. Однако куда красивее, загадочнее, в том числе и потому, что встретить его было большой редкостью. Несмотря на обещанную красоту, самостоятельно найти этот цветок хотели лишь те, кому было нечего терять.
— Этот цветок ещё называют письмом от смерти, словно этим подарком смерть напоминает о себе. И о том, что может явиться в любой момент. Те, кому довелось найти этот цветок, долго после этого не жили.
— Я бы сказала, что это звучит нереалистично, но не в моей ситуации ставить что-то под сомнение. Сейчас я готова допустить существование многих вещей и знаков, которые раньше назвала бы выдумками и совпадениями.
Камилла со вздохом посмотрела на кольцо. Для неё главным подарком смерти было именно оно. Что изменилось бы, если бы по глупости Ками не надела его? Сделала бы она это по другой причине, либо же это был действительный шанс что-то изменить в своей судьбе? Зачем вообще ведьма давала одной из жертв кольцо, которое забирало жизненные силы? Ведь не только для того, чтобы убить — это можно сделать и другим способом. В этом был какой-то смысл. Ведьма не делала это просто так. И почему она плакала в ту ночь, когда отдала кольцо? И через кого в итоге ведьма следила за всеми?
Да, действительно. Вот ещё один момент, который смущал Камиллу, но она только сейчас вспомнила об этом. Исходя из слов Боргхилль, ведьма наблюдала за ними с самого начала. То есть, ведьма точно узнала о попытках зачаровать статуэтку, однако за это время ничего не предприняла. Она не видела в этом деле помех для себя? Говорило ли это о полной безнадёжности затеи? Или о совершенно иных планах ведьмы?
Какими бы ни были планы, смерть жертвы в них явно входила. Смерть жертвы и пробуждение Мастера. Камилле было страшно не только за себя, но и за Эрланна. Она не знала и не узнает, что произойдёт дальше, но догадывалась, что, став полноценным Мастером, Эрл окончательно потеряет себя. Отчасти, это уже случилось, когда он только пришёл в замок, но Гленда говорила, что иногда в Эрланне проглядывали его прошлые черты. Можно сказать, что он тоже умрёт. Ведь тот, кто будет после — это уже не Эрланн, а древний дух, которого сформировали не последние двадцать два года, а периоды смертей и одиночества.
В конце каждого акта на сцене оставались только двое древних — ведьма и дух. Как изменило их время? Ведь они не могли остаться такими, какими были тринадцать поколений назад. Чем стало для них это противостояние? Как бы они поступили теперь, если бы вернулись в прошлое, в день роковой встречи?
Дора забрала иголку из дрожавших пальцев, и Камилла благодарно кивнула. Тело становилось всё слабее, а мысли — тревожнее. Она и не собиралась постигать планы древних, но очень переживала за ныне живущих. И больше всего — за Эрланна, понимая, что слова о сердце были правдой. То, что он захотел жить, то, что оно забилось, было чудом, но чудом хрупким и недолговечным. Эрл мог казаться равнодушным и отстранённым, но он абсолютно точно не был тем, кто мог спокойно перенести смерть близкого, кто привык к этому. Эрланн в самом деле очень боялся потерь, а потому, не имея надежды на хороший исход, не хотел становиться живее, отвергал свои чувства, свою человеческую сторону.
«То, что мы полюбили друг друга, тоже было предопределено? Судьба всегда приводила в замок тех, кто мог бы сблизиться с Мастером. А судьба ли?»
Почему-то во всём этом сборнике невероятных для простого обывателя событий меньше всего верилось именно в судьбу. Судьба есть набор случайностей, но случайности очень ненадёжны и не могут быть частью проверенного механизма. Значит, была деталь, отвечавшая за появление в замке жертв.
