Получилось на удивление резво, а ведь только мгновение назад ноги подгибались и не слушались. У страха не только глаза велики, но и скорость завидная. Когда спадало оцепенение, конечно. Однако надолго Элеоноры не хватило, так что вскоре она перешла на шаг, попутно переводя дыхание. Физическая форма оставляла желать лучшего настолько, что в случае опасности гораздо лучше попробовать притвориться мёртвой — убежать всё равно не выйдет, а так, может, проигнорируют.
Недалеко от гостиной возле окна стояла Мейнир, а рядом с ней мельтешила Дикра, как обычно о чём-то щебеча. Весело, беззаботно, словно ничего с ней не случалось, словно не только вчера ей разрешили вставать, и то с условием, что будет вести себя поспокойнее. В каком-то смысле роль Дикры, как ребёнка, была именно в этом — разряжать обстановку, не давать остальным полностью погрузиться в мрачные мысли, зациклиться на них, окончательно погрязнув в этом болоте. Элеонора печально улыбнулась. Осознанно или нет, но каждый здесь играл какую-то роль, притворялся, глубоко внутри запирая переживания и боль, не желая беспокоить этим других. Здесь не было счастливых. И очень тяжело было чувствовать это, но не иметь возможности помочь.
Вроде бы не было ничего необычного, но Элеоноре показалось, она почувствовала, что Мейнир чем-то опечалена, что-то произошло, хотя никаких внешних доказательств этому предположению не было.
— Мейнир, что т-такое? Чем обеспокоена? — тихо спросила она, кончиками пальцев коснувшись руки хранительницы. Та вздрогнула — это нельзя было заметить, однако удалось ощутить.
— Дерево, — прошелестела в ответ Мейнир, — умирает…
Учитывая, сколько деревьев растёт на территории замка, понять, о каком именно шла речь, невозможно, как и сделать что-нибудь. Понимая, что расспросами более ничего не добьётся, да и не желая этим причинять неудобства, Элеонора попросила подождать, пока она всё же отнесёт и поставит цветы, а потом показать, с чем возникла проблема.
Они направились в сторону калитки, причём Дикра тоже захотела посмотреть, какое же дерево расстроило Мейнир. Хотя, скорее всего, ей просто не хотелось оставаться одной, что можно было понять. Как оказалось, речь шла о росшем недалеко от ворот старом-старом ясене, который, правда, несколькими днями ранее выглядел гораздо лучше. Скорее всего, погибать дерево стало именно из-за Мейнир, так как по отношению к растениям та особенно плохо контролировала свою силу, но в таком случае было достаточно просто дождаться Мейлира, который мог легко всё исправить, о чём и сообщила Элеонора, надеясь, что это успокоит хранительницу. Та кивнула и слегка дёрнула хвостом — похоже, помогло.
Никто не услышал ни шагов, ни того, как открывалась и закрывалась калитка, и если бы Элеоноре не захотелось вдруг обернуться, ведомой странным предчувствием, так бы и осталась незамеченной маленькая светлая фигурка, быстро скрывшаяся за тихо перешёптывающимися о чём-то деревьями. Дикра, заметив, что Нора вдруг застыла, напряжённо смотря на лес, дёрнула ту за рукав и спросила, что случилось.
— Г-гленда… Она ушла в лес, — испуганно пробормотала хранительница, трясущимися пальцами сминая подол.
— Тогда мы должны велнуть её! Пока она не ушла далеко, — воскликнула Дикра и хотела уже побежать следом, но было остановлена Элеонорой.
— С-стой. Тебе н-нельзя выходить. Нам надо найти к-кого-нибудь из старших.
Это был единственный пригодный вариант, пришедший на ум. Сама Элеонора очень боялась леса и даже той тропинкой, что вела в город, она бы не пошла одна. Послать Мейнир было плохой идей — потом и её искать придётся. Ничего не делать тоже нехорошо, ведь неизвестно, почему Гленда убежала. Одно дело, если по своей воле — вернуться сможет легко, не потеряется, но если в этом снова виноват осколок? А если Эрланн заметит отсутствие сестры? Как ни посмотри, ничего хорошего при бездействии не выходило.
Разделившись, Элеонора и Дикра побежали за теми, кого можно было отправить в лес. Найти удалось только Фрейю и близнецов, куда делся Эгиль — непонятно, а Мейлир пока ещё был в городе. Вместе с хранительницей на поиски отравили Лауге, Исааку же дали указание, чтобы следил за Эрлом и при надобности заговаривал зубы, не позволяя узнать правду.
— И вот чего Гленде не сиделось на месте? — проворчала Фрейя, сунув руки в карманы и всем своим видом выразив недовольство.
С тех пор, как в замок прибыли жертвы, она уже третий раз была вынуждена кого-нибудь искать в лесу, причём проявлялась странная закономерность: сначала искать помогали сёстры, потом искали их; в этом помогала Гленда, а теперь… Хотелось надеяться, что хотя бы Лауге не продолжит эту цепочку, так как, случись подобное, Фрейя либо разнесёт в щепки то, что попадётся под руку, либо кого-нибудь убьёт.
— И всё же, мне кажется, убежала она осознанно, — заметил Лауге, пытаясь распознать, какое направление будет истинным. Это была немного не его специализация, однако при желании можно было вывернуться, исхитриться. — Нам туда, — показал он пальцем, повернув.
— Если осознанно, то могла бы и предупредить…
