Просто пролежать до утра или сколько там собрались ждать священники птицу было плохим и очень сомнительным вариантом — вряд ли они оставят наживку в живых. Не дождутся и убьют, чтобы не плодить лишних свидетелей, в лесу труп всё равно никто не найдёт. В замке пропажу обнаружат не раньше утра, а если добавить ещё к этому время поисков… Прогнозы всё равно выходили неутешительными. Если же просто даже предположить, что птица действительно появится, то наживку снова будет проще убить за ненадобностью. Как ни посмотри, а все варианты сводились к смерти.
Ками, стараясь не шуметь, начала разминать пальцы. В условиях щедро продуваемой сырости они задубели, хотя ночь на самом деле была летней, но лесной погоде до таких деталей дела не было. Более-менее сладив с пальцами, попробовала подтянуть к себе ноги, после руки. Немного приподняться… Пока что священники были больше увлечены разговорами, а издаваемые Камиллой шорохи можно было принять за лесные звуки. Поднявшись на ноги, она начала медленно пятиться, не упуская троицу из виду. Если успеть скрыться среди деревьев, то шанс спастись станет гораздо выше, ведь лес очень обманчив и переменчив. Не туда повернул и уже оказался в другом месте, где даже время течёт иначе.
Под босой ногой предательски громко хлюпнула грязь, попутно почти заставив Камиллу потерять равновесие. Три головы одновременно обернулись к несостоявшейся беглянке. Не сговариваясь, два священника — те незнакомцы, которые дожидались «гостя» в лесу — кинулись к девушке. От первого удалось увернуться, но второй успел поймать за руки и заломил их за спину. Пришлось начать отбиваться ногами. Ноги в скором времени тоже перехватили.
— Я же говорил, что её связать надо и не мучиться.
— Значит, свяжем, — согласился рыжий и начал рыться в сумках. — Видимо, надурил нас торговец с ядом.
Камилла закусила губу, сдерживая крик. Всё стало ещё хуже. Взывать к совести было бесполезно, а молить о пощаде не позволяла гордость. В такой момент, конечно, это было последнее, о чём стоило вообще вспоминать, но здравомыслие согласно кивало головой на то, что мольбы не возымеют результата. В таком унижении смысла не было вдвойне.
Среди ветвей что-то зашуршало, а в следующее мгновение появился голубь, напавший на удерживавших девушку священников, принуждая опустить ту, чтобы защитить глаза от птичьей атаки. Оказавшись на земле, Камилла тут же вскочила на ноги и бросилась к реке, потому что та была гораздо ближе зарослей. Один из священников заметил это и кинулся следом.
Ледяная вода тут же заключила грудь в тиски, лишая дыхания. Левую ногу свело, а за правую ухватились, пытаясь то ли потопить, то ли вытащить обратно на берег. Вдохнув как можно глубже, Камилла нырнула под воду. Там она, извернувшись так, как ни за что не сможет в любой другой ситуации, укусила преследователя за руку и ударила в солнечное сплетение. Оттолкнувшись, она поплыла по течению, движимая лишь одной мыслью: отплыть как можно дальше, пока на то хватало сил и дыхания. В ледяной воде было очень тяжело дышать.
Хватило Камиллы до ближайшего поворота. Выбравшись на сушу, она побежала вдоль берега, постоянно поскальзываясь и рискуя навернуться. Мокрая сорочка облепляла тело, морозя ещё сильнее, что речная вода казалась теперь почти тёплой ванной. Завернув в небольшой просвет, Ками сделала ещё пару шагов и рухнула под деревом, хватая ртом воздух. Лёгкие горели, руки тряслись, а сердце явно хотело пробить себе путь наружу. Но надо взять себя в руки. Сейчас было совсем не было времени на отдых, ведь если погоня продолжится, её быстро отыщут и поймают.
«Полминуты… Хотя бы полминуты на передышку…»
***
Младшей хранительнице в эту ночь тоже не спалось. На душе стало слишком неспокойно от вести, что в замке появился священник. Несмотря на то, что впустил его Эрланн, брата нельзя было винить. Он ничего не знал и поступил человечно. За такое не осуждают. И всё же что-то не давало уснуть, принуждало просто сидеть у окна и смотреть на улицу. Для хранителей, в целом, бессонница была делом обычным, когда влияние осколков становилось гораздо сильнее. Сейчас же ничего подобного не замечалось. Однако это не дававшее уснуть неизвестное и позволило заметить фигуру, спешившую к калитке. Приглядевшись, Гленда заметила на плече у беглеца бледную ношу в одной ночной сорочке.
— Быть этого не может. Зачем? — пробормотала она, открывая окно и выпуская крылья.
Полёт, вопреки мечтам, никогда не был чем-то чарующим, приятным, весёлым. Это были бесконечные минуты боязни упасть и непонимания, как вообще костяные крылья могли поднять кого-то в воздух. Однако сейчас было не до страха. Точнее говоря, было страшно за Камиллу, ведь не было сомнений, что несли именно её, и потому Гленда, не раздумывая, но по привычке задержав дыхание, сделала шаг из окна.
