И на кухне, и в столовой, малышка никого не повстречала. Колдовать поиск она пока не рисковала, так как чувствовала, что надо подождать, иначе перешагнёт ту границу, за которой легко потерять контроль. От её одержимости хуже не станет никому, вот только очень не хотелось, чтобы брат вдруг узнал.
«Интересно, что сейчас с Эрлом? — задумалась Гленда, выходя в коридор. — Он, конечно, сам по себе маг, и всё же… Мы ни разу не пересекались в красную луну и не обсуждали её».
Тишина застывшего мира, выпавшего из привычного временного потока, могла бы заворожить, если бы не сложившаяся ситуация. Всё то, что не содержало в себе магического источника, застыло в том самом виде, в каком предстало взору красного небесного ока. Зависли в воздухе пылинки, так и не коснулись земли опадавшие листья, сверкали гранатовыми зёрнами водяные брызги. Тишина, которая воцарялась во время краснолуния, никогда бы не смогла повториться в обычное время. Маги считали, что такие ночи лучше всего подходили для медитации, Гленда считала, что никогда ещё не была так рада услышать грубоватый женский голос, которым в последних выражениях озвучивали описания того, что надо сделать с криво лежавшим ковром. Ведь это означало, что рядом Фрейя, и что она в порядке.
Малышка поспешила на голос. К счастью, хранительница была не из тех, кто останавливался на паре стандартных выражений недовольства, так что почти не было страха потерять ориентир. Да и идти далеко не пришлось — пара поворотов, и вот уже Гленда с радостным восклицанием обняла несколько удивившуюся встрече Фрейю.
— Как же я рада, что ты не спишь, — пробормотала хранительница, носом уткнувшись в утянутую грудь.
— Луна же, никто не спит, — откликнулась Фрейя, растрёпывая светлые волосы. — Ты чё взболомошенная такая?
— Одержимые.
Одного слова было достаточно, чтобы всё стало ясно без лишних описаний. Старшая хранительница тут же посерьёзнела и слегка отстранилась, заглянув младшей в глаза. Действительно серьёзная Фрейя порою пугала не меньше разозлённого Эгиля, но малышка за ночь пережила достаточно, чтобы не стушеваться под этим взглядом.
— Кто?
— Мейнир и Эгиль. А ещё перед фонтаном Ками без сознания лежит, но там осталась Хальдис.
Фрейя сжала зубы и приложила к стене кулак, пытаясь не врезать по той со все силы. Конечно, когда краснолуние закончится, принесённый миру ущерб исчезнет, если только это не чьё-то убийство, но сейчас надо было обуздать собственные эмоции. Даже Гленда, глядя со стороны, могла понять, каких усилий стоила эта иллюзия сдержанности. Да, никто не смеет перечить воле госпожи. Даже она сама. Ведь нельзя командовать другими, потеряв власть над собой.
— Сможешь отвести к ним? — спросила, наконец, старшая хранительница, осторожно беря Гленду за руку.
Та кивнула и прикрыла глаза, пытаясь уловить отголоски своей магии, что осела на одержимых. Похоже, они направлялись к выходу. Услышав об этом, Фрейя пробормотала что-то невнятное сквозь зубы, подхватила Гленду на руки, и побежала в нужном направлении. Она не сбавляла ходу до тех пор, пока не достигла лестницы, что двумя симметричными дугами спускалась в вестибюль. Одержимые уже были внизу, причём при взгляде на них хотелось послать мир туда, откуда он появился. Фрейя поставила хрупкую ношу на пол и набрала побольше воздуха.
— Стоять! — рявкнула она так, что даже без красной луны, даже без способностей госпожи, мир вокруг застыл без лишних раздумий. Что уж говорить об одержимых и Гленде, у которой и дыхание перехватило. — Ты, — Фрейя кинула беглый взгляд на младшую, — быстро шли козявок за кем надо, я удержу их сколько смогу.
Гленда нервно сглотнула, не раздумывая выпустила двух бабочек, указав им найти и привести Сюзанну и Мейлира. Те поймут, что надо следовать за светом — это точно, главное, чтобы не тормозили. В том, что старшая хранительница сможет задержать одержимых, сомнений не было, вот только это не давало права медлить. На памяти Гленды, Фрейя только один раз теряла над собой контроль, но если это случится сейчас, то не надо гадать, кто станет предводителем одержимых. И вот совсем никак не хотелось представлять, чем это обернётся.
Обернётся… Вот чего-чего, а оборачиваться, в прямом смысле слова, сейчас не хотелось больше всего. В одержимых от людей осталось совсем мало. Эгиль сейчас больше походил на чёрную сущность с длинными шевелившимися волосами-водорослями, острыми чёрными когтями и торчавшими во все стороны шипами. Руки, если увиденное действительно было ими, уподобились узловатым ветвям засохшего дерева, с которых свисали клочья серовато-землистой кожи. У Мейнир ноги обратились длинным мощным хвостом, похожим отдалённо на змеиный, посиневшая кожа покрылась трупными пятнами, на голове вырос гребень из рогов, а лицо обратилось в гниль, от уха до уха разрезанную ртом с внушительными клыками.
