Гленда не удержалась, один раз посмотрела вниз, после чего издала невнятный писк и опустилась на пол, зажмуривая глаза и зажимая руками уши. Этот хищный рык, в сочетании с надёжно отпечатавшимися в памяти образами, теперь не одну ночь будет являться ей в кошмарах.
«Только бы от запаха не стошнило», — подумала малышка, тихо всхлипнув. Всё же гниль не была иллюзорной и характерный душок сверху ощущался довольно хорошо.
Фрейя посмотрела вниз и сочувствующе вздохнула. Ей тоже не по себе было, только вот нельзя было давать слабину, иначе контроль пропадёт, а набрасывать его снова было проблематично. Всё же ещё ни разу не приходилось сдерживать сразу два настолько сильно пробудившихся осколка. И каких! Одно неверное движение, и смерть в муках гарантирована, причём перед глазами пронесётся не жизнь, а все возможные страхи, о некоторых из которых даже знать не доводилось.
Не вечность, конечно, прошла до того момента, как старшая услышала за спиной шаги, но ещё немного и она бы точно в пух и прах разругалась с теми, кто решил, что в экстренных случаях положено передвигаться прогулочным шагом.
— А ещё медленнее нельзя было? — раздражённо воскликнула Фрейя, даже не удосужившись обернуться.
За спиной, забыв про манеры, удивлённо присвистнули — это Мейлир подошёл к перилам и посмотрел вниз. Увиденное ответило на все не озвученные вопросы и, в принципе, хорошо оправдало недовольство хранительницы. Тут у кого угодно нервы начали бы сдавать. Гленда, вон, сидела уже в том состоянии, которое в любой момент могло обратиться истерикой.
— Прости, быстрее ходить не умею, — подал голос хранитель, облокачиваясь на перила и присматриваясь к одержимым. Судя по проблескам эмоций на лице, в нём сейчас боролись отвращение и беспокойство. — Однако же без Сюзанны мы всё равно не сможем начать, а что за ней вы тоже послали, я уверен.
— Какой догадливый, вау! Тогда побудь полезным — успокой мелкую, — огрызнулась Фрейя, сжимая поручень.
Мейлир не стал отвечать на агрессию. Понимал, что та вызвана не желанием кого-то оскорбить или спровоцировать конфликт, а нервным напряжением и свалившейся на плечи ответственностью, которые плохо сочетались во взрывным характером, импульсивностью и привычкой решать большую часть проблем грубой силой. Кивнув непонятно чему, хранитель опустился на корточки, положил на пол трость и прижал к себе Гленду. Через пару мгновений он почувствовал, как та расслабилась, а после и вовсе обняла в ответ.
Пока ждали Сюзанну, Гленда рассказала наконец о ночных происшествиях, начав с момента похищения и закончив встречей с ведьмой, которая и спровоцировала одержимость. У Эгиля уж точно.
— Когда всё закончится — отведи меня к Камилле, её нужно обследовать как можно скорее, — попросил Мейлир, поднимаясь с полу и жестом приветствуя запыхавшуюся Сюзанну. Пора было унять бунт осколков, пока Фрейя ещё в состоянии сдерживать одержимых.
Не было никаких ощущений. Ни собственного тела, ни окружающего мира, словно всё исчезло. Остались только мысли. Тревожные, непонятные, словно чужие, пришедшие извне. Их даже от собственных отделить было сложно. Сложно было найти среди них себя.
«Я? Какое я? Я — это кто? Что из этого я? Или я — всё это? Что это?»
Потом появилось зрение. Пустота разделилась на контуры стен, пола и потолка. Контуры обрастали линиями, формами; формы заливались красками, становились всё более реалистичными. В образовавшемся видимом мире можно было узнать один из замковых коридоров, который начал наполняться человеческими силуэтами. Силуэты спешили, суетились, постоянно сменяли друг друга.
Вместе с ними появился слух. Коридор наполнился шагами, голосами, шорохами ткани. Их было слишком много, смешиваясь с мыслями, они образовывали жуткую какофонию, которая усиливалась до тех пор, пока не достигла своего пика. Взрыв. Тишина. Мир застыл, замолк, а вместе с этим от него, наконец, отделилось собственное «я». Сформировалось, обособилось, осозналось. Очертились контуры тела. Куда менее реального, чем мир. Эфемерного, условного, здесь неуместного. И мир ожил. Теперь уже в своей привычной скорости. Не давивший на сознание переизбытком информации.
Камилла посмотрела на себя. Она была почти прозрачной, то и дело и вовсе пропадавшей, в том же виде, в каком помнила себя во время побега. Даже кольцо на пальце осталось, только вот камень на нём теперь мерно пульсировал красным, слегка светясь. Не понимая, что происходит она пришла к самому разумному выводу: всё это просто сон. А раз так, то стоило просто подождать его окончания. Сон ведь не может быть вечным, правда? Только не у неё. Ей предначертан другой конец.
Не видя смысла стоять на месте, Ками пошла вперёд, постоянно присматриваясь к тем, кто встречался по пути. Тут были и женщины, и мужчины, хотя первых встречалось куда больше, о которых точно можно было сказать одно: все они маги. Настоящие маги, не хранители.
