— Тем не менее она была чем-то достаточно обеспокоена, чтобы купить его. Вы не в курсе, чем именно?
— Нет, — ответила София. — Это полное безумие.
— Так, говорите, вы в последний раз видели ее вчера?
— Да, это так. Вчера днем. Я прихожу почти каждый день, чтобы помочь ей готовить масла, мази и экстракты.
— Много она их продавала?
— Порядком. Местным жителям — частенько за гроши, но я отвечала еще и за интернет-магазин, и вот там мы неплохо зарабатывали.
— Выходит, это был семейный бизнес?
— Да, — сказала София. — Кое-что из этого. Магазин у нас был один на двоих. Но вот предсказанием судьбы мы занимались по отдельности.
— Так вы тоже предсказательница?
— Я экстрасенс и гадаю на картах Таро, как и моя мать. И как ее мать до нее.
— Итак, у вас были свои собственные клиенты и общий интернет-магазин, — заключил Бернард.
— Да.
— И больше денег приносил как раз он?
— Гораздо больше.
— Ваша мать и как-то по-другому зарабатывала себе на жизнь?
— Она иногда еще занималась ворожбой. — София пожала плечами. — Но не слишком часто. В основном мама зарабатывала на предсказаниях судьбы и магазине.
— Какого рода ворожбой? — спросил Бернард, и сам до конца не понимая, задает ли этот вопрос по делу или же чисто из любопытства.
— Всякой. Любовный приворот, защитные чары, заклятья, приносящие радость… в зависимости от того, что требовалось клиенту. — Тут лицо Софии изменилось, и в нем появилось что-то новое. Вроде как скепсис. Видимо, сама она во все это не особо верила.
— В котором часу вы видели ее вчера?
— Я ушла домой… около половины седьмого.
— После этого вы не общались с ней по телефону? Не отправляли сообщений? Что-нибудь в этом роде?
— Нет.
— А сегодня утром чем вы занимались перед тем, как пойти к матери?
— Я отвела сына в детский сад, а потом погадала паре клиентов.
— Так что вы виделись с этой парой клиентов? — Это могло бы оказаться неплохим алиби в случае чего.
— Не совсем, — ответила она. — Я общалась с ними в чате. В основном я занимаюсь предсказанием судьбы онлайн.
— Ого… И как именно это происходит?
— Да практически так же, как и при личной встрече, за исключением того, что общаемся мы через интернет и карты для них выбираю я сама.
— Ваша мать тоже так поступала?
— Нет. Она считала, что гадание на картах Таро должно проводиться только лицом к лицу. — София потерла виски. — Детектив, только без обид, но я окончательно вымотана и расстроена, и на самом деле просто хочу домой. Можем мы закончить этот разговор как-нибудь в другой раз?
— Всего несколько заключительных вопросов, — сказал Бернард, не замедляя шага. — Ваша мать была замужем?
— Не совсем. Мой отец ушел, когда мне было три года. Не думаю, что они развелись, хотя не уверена, что они вообще были женаты.
— У нее был друг?
— Нет. — Она пристально, вприщур посмотрела на него.
— А какие-то недоброжелатели, о которых она когда-либо упоминала? Какие-либо неприятные противостояния с кем-то?
София явно колебалась.
— Ну, во всяком случае не такие недоброжелатели, которые способны прибегнуть… к чему-то подобному.
— Миссис Томпсон, нам нужно рассмотреть абсолютно все версии. Пусть даже только для того, чтобы исключить их.
— Ну, моя тетя Джинни… Они с моей мамой недавно пару раз всерьез поцапались.
— Насчет чего?
— Моя тетя — юрист по недвижимости. Ей показалось, что мама втягивает нашу семью в тупиковый бизнес. Ее дочь — моя двоюродная сестра — тоже начала заниматься гаданием онлайн несколько месяцев назад. Тетя была очень этим недовольна. Но она любила мою мать. Она никогда не причинила бы ей вреда.
— Ладно, спасибо за…
— И у моей мамы была соперница.
Бернард заморгал.
— Что-что?
— Есть еще одна женщина-экстрасенс — она живет неподалеку. И однажды она заявилась к моей маме домой с криками, что та отбивает у нее клиентов. Но… но она никогда не стала бы ее убивать.
— Я уверен, что не стала бы, — сказал он. — Хотя не могли бы вы дать мне ее имя и адрес?
Возвращаясь на место преступления, Бернард мысленно приводил в порядок уже собранную ими информацию. Ханна всегда предпочитала собирать все данные на одной из белых досок в кабинете оперативников. Рисовала временну́ю шкалу, распечатывала изображения подозреваемых и свидетелей, соединяла их стрелочками… И хотя ему нравилось наблюдать, как она это делает, видеть искру возбуждения в ее глазах, когда она заполняла доску, это никогда по-настоящему ему не помогало. У него в голове имелась своя собственная белая доска, где постоянно перемешивались подозреваемые, свидетели, жертвы, алиби и мотивы. И это было гораздо удобней, потому что лучше всего ему думалось под душем. Бернард подозревал, что, если он возьмет доску Ханны с собой под душ, она может обидеться.
