Когда он закончил отвечать на вопросы женщин, зазвенел дверной звонок. Приехавшей домработницей оказалась невысокая, стройная женщина лет тридцати с густыми каштановыми волосами и грубыми чертами лица. Вместе с ней в квартиру поднялись два охранника, нагруженные сумками с продуктами. Они все оставили возле холодильника и вместе со мной и куратором пошли к машине, а представившаяся Натальей домработница взялась за приготовление ужина.
Ехали минут десять. Машин на московских улицах было заметно больше, чем на столичных, но пока не так много, чтобы они мешали друг другу. Я немного знал только центр города и тот район, в котором на Поварской улице жила Катерина, поэтому понятия не имел, куда меня привезли. «Медведь» заехал во внутренний двор большого пятиэтажного дома и остановился возле крайнего подъезда. На четвертый этаж поднялись на лифте. Первым из него вышел один из охранников, который поспешил позвонить в левую из двух расположенных на лестничной площадке квартир. Встретил нас охранник, который знал куратора, поэтому обошлись без проверок. В большой гостиной сидели двое мужчин, общим у которых был только возраст – около пятидесяти лет. Во всем остальном, внешне и поведением, они очень сильно отличались.
– Петр Павлович Шувалов, – представился тот, который при первом взгляде вызвал у меня неприязнь. – Я тот, кому вы обязаны своей опалой и безвременной смертью. Извиняться не буду: не было у меня времени вас обхаживать, да и положение было такое, что приходилось использовать все возможности.
– Петр Леонидович Капица, – представился второй, который смотрел на меня, слегка прищурившись. – Мне вы, князь, пока ничем не обязаны, а вот я вам – многим. И буду рад, если мой долг перед вами продолжит расти.
– Здравствуйте, господа, – поздоровался я. – Мне ваши оправдания, граф, не нужны. Для вас цель оправдывает средства, а горе наших родственников ваша совесть как-нибудь переживет. На будущее хочу пожелать больше думать о тех, кого вы планируете использовать. Не так уж сложно было предупредить мою тетю и старшего Воденикова, они бы промолчали и даже изобразили бы горе. Рад с вами познакомиться, Петр Леонидович. Вы и в реальности моей второй половины в физике изрядно наследили. О чем будем говорить?
– Прежде всего о ваших знаниях, – ответил не обративший видимого внимания на мой выговор Шувалов. – Давайте сядем, господа, разговор будет долгим. А вы, Денис Васильевич, пока можете быть свободным.
Машков вышел, а мы сели в кресла возле большого низкого столика.
– Нас интересует, о многом ли вы умолчали, – сказал Шувалов. – Вот господин Капица считает, что ваши откровения – это лишь отдельные выбранные по своей полезности темы. Он прав?
– Я этого никогда не скрывал, – ответил я. – Давал то, что полезно и может быть реализовано в ближайшие годы. Понятно, что мои знания этими выжимками не ограничиваются. Вижу, что вы не до конца поняли, поэтому поясню на примере. Лампы – это тупик, поэтому вы получили полупроводники. По этой теме я напечатал больше всего, но и здесь дал в лучшем случае только половину. Первый транзистор, который собрали на моих глазах, был с кулачок маленького ребенка, а вскоре вы их начнете делать серийно размером с вишневую косточку. В другом мире самые маленькие были в корпусе не больше спичечной головки. Но вам сейчас ни к чему сильно уменьшать размеры, важнее – улучшать характеристики, и все нужные для этого знания у вас есть. Следующий этап – это сложные устройства размером с монету, в котором будут сначала тысячи, а потом и миллионы транзисторов.
– Бред! – решительно сказал Шувалов. – Даже мне, далекому от техники человеку, понятно, что вы говорите ерунду!
– А для чего применялись такие устройства? – спросил Капица.
– В первую очередь для вычислительной техники, – пояснил я. – У вас должны быть такие машины на лампах, но, с моей точки зрения, это убожество. Представьте себе, Петр Леонидович, вычислитель размером с небольшой чемодан, содержащий сотни миллионов логических элементов и громадную память и работающий по очень сложным программам.
– Не могу, – ответил он. – Просто не хватает фантазии. Вы создали искусственный разум?
– Я ничего не создавал, – сказал я. – Делюсь с вами чужими воспоминаниями. Разума создать не успели, но по поведению такие машины было сложно отличить от людей.
Я с ними беседовал больше часа. Почти все вопросы задавал Капица, а Шувалов молча слушал мои ответы, глядя на меня с каким-то непонятным выражением.
– Клондайк, – в заключении сказал Петр Леонидович. – Жаль, что на многие вопросы у вас нет ответа, но это и понятно: что изучали, то и помните, а остальное прихватили случайно. Но и так мы из вас много вытянем!
– Я не возражаю, – ответил я. – Составляйте свои вопросы, а я постараюсь на них ответить.
– Вы можете рассказать о том, как развивался тот мир? – спросил Шувалов. – Как я понял, он был очень похожим на наш.
