– В чем-то почти копия, – кивнул я, – но есть и отличия. Там в двадцатом веке в Европе дважды начинались войны, в которых участвовали десятки государств. Их потом назвали мировыми. Здесь ничего этого не было. Рассказать об этом трудно, мне будет проще написать.
– Значит, мы определились с тем, чем вы займетесь в ближайшее время, – сказал он. – Опишите то, о чем я вас попросил, и будете давать ответы на вопросы ученых. Что вам для этого нужно?
– Машинку, – вздохнул я, – а для вашей работы было бы неплохо прислать машинистку. Это над вопросами Петра Леонидовича мне нужно долго думать, и моя медленная печать не мешает, а по истории могу диктовать быстро.
– Пришлем, – пообещал Шувалов. – Своими песнями продолжите заниматься?
– Нельзя же днями напролет печатать, – ответил я. – Так можно и рехнуться. Да и для жены хоть какое-то занятие.
– Если будет что-то нужно, обращайтесь к Машкову, – сказал он. – Теперь последний вопрос. На днях в Москву приедет император, который, возможно, захочет вас увидеть.
– И в чем сложность? – спросил я. – Меня нужно инструктировать, чтобы чего-нибудь не ляпнул?
– В вас не только чужая память, – покачал головой Шувалов. – Вы говорите и думаете, как много проживший человек. Восемнадцатилетний князь Мещерский совершенно иначе отреагировал бы на то, что я вам сказал. Вы понимаете, с чем связано его желание?
– Скорее всего, обыкновенное любопытство, – пожал я плечами. Императоры в этом ничуть не отличаются от всех остальных. Мне бы тоже на его месте было интересно поговорить с человеком из другого мира. Мои научные отчеты ему неинтересны, интересно, что я могу рассказать о той жизни. Других оснований для подобной встречи я не вижу.
– Ладно, – сказал он. – Мы еще об этом поговорим. Сейчас найдут Машкова, и поедете домой.
Денис Васильевич сидел внизу в машине, поэтому мы через несколько минут выехали обратно. Пока ехали, я решил с ним все вопросы.
– Мне нужно пианино, – сказал я куратору. – Раскошеливаться самому?
– Привезем мы вам инструмент, – пообещал он. – Что-то еще?
– Мы оставили в лагере магнитофон...
– Можем доставить, – сказал он, – но лучше подождите представителя компании. У них в Москве есть специальная студия, где можно делать записи. Качество в любом случае будет заметно выше.
– Подождем, – согласился я. – Скажите, здесь есть наплечные кобуры, чтобы носить пистолет под пиджаком? Если есть, то мне нужна одна, да и ствол посерьезней моего.
– Сделаю, – коротко ответил он. – Это все?
– Вы обо мне слишком плохого мнения, – усмехнулся я. – Еще нужно сегодня привезти к нам мою тетю. Можно было бы обойтись номером телефона, но у вас перед ней должок.
– Через пару часов будет нормально? – спросил куратор. – Значит, привезем. Выходите, князь, приехали. До двери вас проводят.
Я в сопровождении одного из телохранителей поднялся на второй этаж и после трех звонков был допущен в квартиру.
– Надо было тебе взять ключи, – сказала открывшая мне жена. – У родителей работает радиола, и они не слышат звонка, а Ольге мать запретила открывать кому-нибудь, кроме тебя. Отец ее все-таки сильно напугал. Но Ольга обижена и открывать не пойдет.
– Остаешься одна ты. И что, тебе лень открыть дверь любимому мужу? Или я уже не любимый?
– Пошли быстрее! – сказала она, схватив меня за руку. – Сейчас я тебе докажу, что любимый! Три дня без любви – это же можно сдохнуть! Заодно опробуем кровать.
Пробовали мы ее долго, пока я не выложился полностью. Когда немного пришел в себя, хотел сказать Вере о приезде Катерины, но в голову пришла мысль, которая поначалу показалась дикой. Но чем дольше я думал, тем больше убеждался, что не такая уж она дикая, как показалось вначале. Вера отдохнула и начала опять ко мне ластиться и хулиганить.
– Хватит, малыш, – сказал я, отодвинувшись от нее на безопасное расстояние. – Скоро приедет тетя, а мы с тобой не готовы. Я и родителям ничего не успел сказать.
– Тогда поднимаемся, – она согнала меня с кровати и соскочила сама. – Быстро одевайся, а потом поможешь мне, а то я одна не успею. Нет, вначале накинь халат и предупреди родителей.
Марафет навели, но перед самым приездом тети. Могли бы не стараться: она почти все время плакала и из-за слез вряд ли рассмотрела бы огрехи в нашем внешнем виде. Все были перецелованы, а больше всех ее восторгов почему-то досталось моей жене. Несмотря на волнения, Катерина не забыла привезти нам свою единственную изданную книгу. Когда немного успокоились, сели за стол и поужинали, а потом Катерина рассказала, как хоронили наши останки, а потом заказали шикарные надгробья.
– Этим уже занимался отец Верочки, – опять прослезившись, рассказывала она. – Сейчас на Новодевичьем кладбище столицы украсили все ваши пять могил. Надо бы их убрать, а то непорядок. Кого же это мы похоронили, Сережа?
– А я знаю? – пожал плечами отец. – Нашли тела каких-то бродяг, их и сожгли.
