Мукеш отдал распоряжение продолжать занятия, а сам отправился проверять, как обстоят дела на границе с Пенджабом. Тохар Гати успел доставить туда пушки с ядрами и устроить арсенал в лесу. Крестьяне помогли вырыть траншеи и замаскировали их ветками. В окопах дежурили кшатрии, готовые в любой момент отразить нападение. Каждую ночь Махараджа отправлял дозоры на территорию противника и с нетерпением ждал их возвращения, в душе жалея о том, что нет рации. Утром дозорные докладывали: «на той стороне границы все тихо». Тишина была только на руку Мукешу…
… Еще два месяца прошли в непрерывных тренировках. За это время кольчужных дел мастера успели изготовить новые слоновьи и людские доспехи, после чего Махараджа устроил генеральное учение — убедился, что воины подготовлены отлично и назначил дату нападения. О дате знали только доверенные лица — военачальник и командиры акшаукини. Разведка и на этот раз постаралась — кинула «дезуху» через крестьян. Так что, захват Лахора начался неожиданно. Айбак даже и помыслить не мог о таком возможном «подарке», полагая, что Мукеш будет лишь охранять свою территорию.
Алина тоже «трудилась не покладая рук» — силой мыслеобраза создавала отряды двойников-призраков и посылала их в разные места. Псевдораджпуты появлялись то там, то здесь. Командиры мамлюков кидали на борьбу с материализованными тенями своих людей. Те отчаянно сражались с «воздухом». Когда большую часть войска. Айбака рассеяли по княжеству в погоне за призраками, Мукеш начал боевые действия.
… Ночью пустынную равнину огласил дружный крик: Мар! Мар Гури! Мар! Две акшаухини, незаметно перебазировавшиеся к границе, неожиданно двинулись в наступление. К полудню раджпуты раздолбили ядрами стены и заняли ближайшую крепость. Воинов Айбака, находящихся в ней, быстро истребили. Те даже не сообразили предупредить своих — зажечь костёр на сторожевой башне.
Оставив гану кшатриев в крепости, Армия Мукеша стремительно продвигалась дальше, попутно заняв еще несколько укреплений, пока не подступила к стенам Лахора. Здесь пришлось попотеть. Кшатрии планомерно окружали город. Артиллеристы установили орудия на наклонные деревянные помосты, наводили их на стены и, получив приказ, открыли огонь по верхнем частям крепостных стен, где собралось большинство её защитников. Те вели ответную стрельбу из луков, но их стрелы не долетали до артиллеристских батарей на сотни метров. После первых же залпов осажденные испустили вопль отчаяния — очень уж велики были их потери. Штурмовые лестницы, заготовленные в изрядном количестве, не пригодились — артиллеристы проделали в стенах немало зияющих проёмов и в изобилии посылали в образовавшиеся бреши медные разрывные снаряды. В одних брешах заполыхало пламя, но через другие пехотинцы беспрепятственно перебрались внутрь и уверенно продвигались дальше, попутно продолжая сражаться на мечах…
…Крестьян и ремесленников близлежащих поселений тоже вооружили мечами и стрелами с медными снарядами. Им помогали совершать партизанские вылазки в окрестные леса опытные воины. Партизаны вылавливали успевших улизнуть из крепости мамлюков и громили тех, кто не хотел переходить на их сторону. Против Гури восстало все мужское население недавно завоеванного султаном княжества. Только через двенадцать часов, когда из города уже выбили неприятеля, а головы наместника и его подчиненных на арабский манер насадили на острые колья ворот крепости, появился Айбак с основными силами…
…Две армии встретились в долине. Сколько людей удалось собрать вражескому полководцу, Мукешу подсчитать не удалось. Он только сумел прикинуть на глаз, что мамлюков намного меньше, чем раджпутов.
— Перевес сил явно на нашей стороне, — сказал он Тохару Гати и распорядился поставить пушки перед колоннами пеших воинов. Конников расположил тремя клиньями между наёмниками. Слонов расставил между каждой десятой колесницей. У неприятеля боевых слонов не осталось. Уцелевших животных, как военную добычу, захватили воины Мукеша.
Айбак плотными длинными рядами выстроил защищенную только щитами пехоту на флангах, а свою главную ударную единицу — тяжелую конницу, расположил в центре.
Мукеш первым на рожон не лез — спокойно выжидал, когда у Кутб-Уд-Дина сдадут нервы. Через полчаса морального противостояния, выраженного во взаимных словесных оскорблениях, Айбак не выдержал и дал сигнал начать атаку. Пушкари махараджи тут же обстреляли неприятеля из нескольких десятков орудий, а пехотинцы выпускали в людей Айбака медные снаряды. Вой раненых мамлюков, ржание несчастных лошадей, попавших «под раздачу», клич раджпутов и барабанный бой слились в страшный шум, полностью заглушивший лязг мечей. Мукеш следил из башни, как Тохар Гати управляется войском, и молил Сканде: «О Всемогущий! Разбей полчища врагов, как мощным порывом стремительно поднявшийся ветер рассеивает тучи…».
