Он сразу понял, что от философа ничего не скроешь, настолько он стар и превосходно умудрен жизнью…
Философ приложил руки к лицу, дав понять, что с его стороны приветствие исчерпано, и попятился в поклоне, уступив место купцу. Купец протянул махарадже медное блюдо с виноградом, кусочками дыни и яблоками:
— Испробуй, повелитель. Газнийские фрукты сочные и сладкие, как мёд, а яблоки дорого стоят на базарах раджпутских княжеств.
— Благодарю, — Мукеш, переборов собственные мысли о возможности отравления фруктами, положил виноградину в рот и двинулся в сторону дворца, рассматривая по дороге потрескавшиеся глиняные лачуги местных жителей. На улицах не было ни души, но махараджа чувствовал, что за ним внимательно наблюдают сквозь узкие прямоугольные щели, служащих подобием окон в домах…
После череды поворотов показалась площадь с дворцом. Дворец поблек — потерял былое величие. Все его левое крыло, некогда украшенное искусной резьбой по камню, подверглось пожару. Скорее всего, Мухаммед жил только в правом — хорошо сохранившемся. Ему было не до удобств, ибо он думал только о войне и довольствовался малым.
Внутри тоже было не лучше. Мукешу и Тохару выделили более — менее приличные комнаты с заплесневелыми гобеленами, командиров разместили на этом же этаже «по — соседству», охрану же устроили в коридоре. Впервые за несколько дней воины махараджа с полководцем посетили хамам, тщательно омылись и поменяли одежду.
Махараджа заметил, что спокойный при любых обстоятельствах Тохар Гати волновался, и пошутил:
— Не бойся, друг, жениться на принцессе не так страшно, как ты думаешь.
— Повелитель, меня беспокоит иное: понимает ли она хотя бы немного наш язык? Ведь я плохо знаю говор их племён.
— Что-то я не замечал. С мамлюками ты умеешь объясняться.
— Но я совсем не помню ласкательных слов.
— Пойди, спроси у брахманов или купцов, они тебе помогут.
— Хорошо, повелитель. Сделаю, как ты сказал…
— А сейчас скажи мне: способен ли воссоздать город?
— Если ты прикажешь, как.
— Постепенно. Я пришлю тебе лучших раджпутских зодчих. А природного строительного материала здесь достаточно. Необходимо укрепить жилища людей, сделать улицы более широкими, поднять из руин храмы и обновить дворец.
Слушаюсь, повелитель. С помощью грамотных помощников я справлюсь.
— Вот и хорошо. А еще я прикажу доставить сюда много земли и разбить сад, великолепнее которого не будет далеко за пределами этого места… Возможно, получится прорыть от реки небольшой канал. Подумай, как это сделать…
— Подумаю, повелитель… если ты действительно пришлешь мне помощников, мы справимся.
— Я не сомневаюсь в твоих организационных способностях, Тохар.
— Благодарю за доверие, повелитель. — Тохар прижал руку к сердцу…
Следующий день выдался очень жарким. Мукеш вышел во внутренний двор дворца, отдал распоряжение дежурившим там кшатриям и тут же поспешил обратно. В коридоре он наткнулся на Тохара. Тот, успевший одеться в парадный халат, ходил взад-вперед, заложив руки за спину, ожидая церемонии.
— Что с тобой?
— Я заглянул в спальню, которую приготовили для нас.
— И что ты там увидел?
— Хотя и старые, но изумительной красоты шелковые ковры на стенах, а кровать под балдахином огромна!
— Удобно, когда большая кровать, — заметил Мукеш.
— Несомненно… — Тохар сделал вид, что не понял намёка. — Я попросил ускорить и упростить церемонию — сделать более короткой.
Мукеш хмыкнул:
— Тебе не терпится овладеть девушкой?
— Да, не терпится. Всю ночь я думал только о ней, представлял, как Малала будет любить меня, как твоя Абха… но я всего лишь кшатрий, а она принцесса, — военачальник облизывал губы, выдавая сильнейшее волнение.
— Ты уже давно не простой кшатрий. Так что, перебори робость и веди себя с девушкой достойно, согласно твоему новому положению. Зная, что жены, воспитанные по магометанским обычаям, покорны и ласковы.
— Покорнее наших?
— Да. Раджпутские жены с характером.
— Откуда ты знаешь о покорности?.. Снова Брахма сказал?
— Помолись и спроси у него сам.
Тохар сложил руки вместе и обратился к небесам…
Вскоре в коридоре появились жрецы.
— К церемонии все подготовлено, — сообщили они, — мы уже поднесли приношения Шиве, Парвати и Каме. Просим пройти за нами…
Тохар сжал в руке рукоять кинжала так, что пальцы побелели.
— Идем, — Мукеш чуть ли ни силком втолкнул его в зал.
Жрецы забили в ритуальные барабаны. Военачальник ступил на синюю узорчатую дорожку, медленно подошел к девушке и приподнял вуаль, дабы убедиться, что его не обманывают. Тем временем жрец произнес короткую речь, глядя в глаза Малики:
— Мы поклоняемся Арьяману, искателю мужей… я освобождаю тебя отсюда, а не оттуда. Я посылаю её свободно отсюда, а не оттуда. Я вызываю в ней нежную привязанность к тому, о щедрый Индра. Пусть она живет, счастливая своей судьбой и своими сыновьями… Теперь я освобождаю тебя от уз Варуны, которым связывал тебя Савитр. На небе праведности, в мире добродетели пусть будет приятно тебе, сопровождаемой женихом… Приклони колени на камень.
Девушка послушно опустилась и натянуто улыбнулась военачальнику.
