Он протянул мне золотой кулончик на цепочке. Крылатый дракон, обвивающий самого себя шипастым хвостом.
– Гринькин, – выдохнул он.
Наверное, надо было повесить кулон на грудь, но вместо этого я сунул его в карман.
Домой я не шел, а бежал. Открыл своими ключами дверь, прокрался по темной прихожей и, едва успев содрать с себя провонявшую одежду, обрушился в постель, подумав напоследок о том, что неплохо было бы еще принять душ. Честное слово, засыпая, ни о чем, кроме этого, я не думал.
Утро было неожиданно солнечное, как в детстве. Мне снилась тонкая стрелка, дрожащая близ моего лица, словно змеиный язык, и проснулся я с осознанием того, что нужно немедленно сделать что-то очень важное. И я сразу вспомнил – что именно. Я вскочил, но… тут же снова лег. Полежал немного, щурясь в окно.
К черту. Ничего важного. Ничего важного для меня – вот так. Ничего не буду делать. Впереди длинный день, впереди еще два десятка длинных дней до того, как начнутся занятия. Я найду, чем заполнить их. Так я подумал, повернувшись к стеллажу, где поблескивали корешками полсотни книг в ярких обложках. Все читано-перечитано, давно ничего не покупал. Надо прогуляться к «Книжному миру», к родному стенду «Боевая фантастика».
Как раз там я и познакомился с Максом. Как раз там он впервые упомянул об Игре. О враждующих кланах: Золотом Драконе и Мертвом Доме. О битвах в Полях, о коварных засадах, о ратных подвигах. На второй день знакомства. После продолжительного разговора о Лейбере, Говарде и прочих и обмена книгами «на почитать». А через день, глядя в сторону и вкрадчиво улыбаясь, будто пушер, предлагающий школьнику волшебный порошок, сообщил, что, если я желаю пройти испытания и стать одним из Драконов, это легко можно устроить. «Попробовать можно», – согласился я, подумав о том, что с деревянными мечами прыгать по свалкам и оврагам – это, конечно, глупость, зато с интересными людьми познакомиться можно. К тому же среди этих Драконов, наверное, и девчонки есть…
Морок.
– Нет, – сказал я себе, спуская ноги на пол, – так дело не пойдет. Раз уж решил: к черту, значит – к черту.
Уверенности моим словам явно недоставало. А почему, собственно, к черту?
Я умылся. В ванной снял бинты и осмотрел грудь. Ерунда – просто царапины. Вчера, конечно, все выглядело гораздо страшнее. Бинты я выбросил в мусорное ведро на кухне, отметив, между прочим, что на столе появилась сотенная купюра, сложенная вдвое. Сквозняк из открытой форточки пошевеливал купюру, подталкивая ее к краю стола. Я присел на корточки. Так и есть – вторая сотка валялась под столом.
«Интересно, – подумал я, – она заметила, что я целые сутки пропадал где-то? Ни хрена, по-моему, не заметила. И если бы бумажку не сдуло, все равно вряд ли…»
Настроение начинало портиться. Как и всегда в таких случаях, мне захотелось уйти куда-нибудь. Ну, работа, я понимаю. Работа. И я не маленький. А что я хотел – чтобы она каждый вечер приходила подтыкать мне одеяло и желать спокойной ночи? Работа. Хорошее место, приличная зарплата. Клиенты. «Ты же у меня один, Никита, остался, и мой долг – обеспечить тебе достойную жизнь…» – «Да, мам, не беспокойся, все нормально…»
Я присел к столу. Взял из пачки рядом с пепельницей одну из ее сигарет – длинную и тонкую, с привязчивым ментоловым сладковатым вкусом. Леденец какой-то, а не сигарета.
Колян забрел на кухню, ткнулся носом в свою миску, заметил меня, жалобно замяукал, вскочил мне на колени и заурчал, тут же переходя на режим вибрации.
…Пожалуй, ничего в моей жизни не было прекрасней того полета на
– Чего я боюсь? – машинально поглаживая Коляна, совершенно неожиданно произнес я вслух. – Чего бояться?
Ладно. Позавтракать, что ли?.. Мне вспомнилась
Микроволновка упорно не желала включаться. Чайник оказался с ней полностью солидарен. Я прошел в гостиную и убедился, что и телевизор, и музыкальный центр тоже вступили в античеловеческую коалицию… Твою мать, свет же вырубили! Когда успели, сволочи?! Я зарулил в туалет, выскочил оттуда, вернулся с фонариком, сел. То, что крепление для туалетной бумаги пустует, я убедился, естественно, когда что-либо предпринимать для спасения ситуации было поздно. В прихожей заверещал телефон. Я сжал зубы. Когда смолкло в прихожей, залился писком мобильник в ящике стола. Казалось, пиликать он будет до бесконечности.
Мне всю жизнь досаждали подлости мелких вещей. Туалетная бумага вот – не знаю ни одну вещь, которая бы заканчивалась так неожиданно и некстати, как туалетная бумага. В любимых книгах со стенда «Боевая фантастика» нет места мелким вещам. И проклятым ежедневным бумажкам на кухонном столе – нет места. Жизнь в этих книгах полнокровная и красочная, как и их обложки. Суперобложки. Супержизнь. В книгах и в…
В Игре.
Нет, я сказал же – к черту.
