Макса я сначала вообще не заметил. А над кухонным столом нависал долговязый и тощий Гринька в длинных семейных трусах. Неподвижно глядя вниз, он болтал в пустом стакане чайную ложку. Стакан звенел, как надтреснутый колокольчик. Макс, надвинувшийся откуда-то из-за мойки, яростно глянул на меня и, повернувшись, отобрал у племянника ложку. Гринька вздрогнул, медленно потянулся за чайником, приподнят его, внимательно осмотрел и наклонил над стаканом.
– Макс… – позвал я, не сводя глаз с Гриньки.
– Русских слов не понимаешь, да?! – не хуже Пирата зарычал Макс.
Гринька снова вздрогнул и уставился на меня, по-дурацки раскрыв рот. Вода из чайника тонкой струйкой журчала на стол, с клеенчатой поверхности которого побежали на пол сразу несколько ручейков.
– Морок… – выговорил я. – Я насчет этого вашего Морока…
– Я же тебе сказал пока в комнате посидеть! – Макс рычал сквозь зубы, и это было очень на него не похоже.
Махнув в мою сторону рукой (я тотчас и без разговоров вышел в прихожую, но дверь прикрывать не стал), он облапил Гриньку и осторожно, будто опасаясь его повредить, усадил на стул. Чайник Гринька так и не выпустил, держал его, прижимая обеими руками к груди, не моргая, смотрел на меня. Вода лилась ему на колени. С нижней губы на подбородок тянулась подсохшая ниточка слюны. Я только теперь заметил, что с газовой плиты скручены все вентили, спичек на полочке нет, как нет и стойки с ножами на столе. Под мойкой, где возился Макс, валялись гаечные ключи. Воду он, что ли, перекрывал? Пират поднялся на все четыре лапы и выразительно зарычал. Я вернулся в комнату и, вытирая пот со лба, обнаружил, что у меня дрожат руки.
Макс появился буквально через несколько секунд.
– Чего ты про Морока говорил? – буркнул он, стараясь смотреть в сторону. Пират подбежал к нему, сунул голову между коленей. – Я так и понял, что за важную информацию ты принес. Я уже ребятам позвонил.
Но мне уже было не до Морока. И не до ребят. И Макс это понял.
– Пройдет, – сказал он, слегка кивнув в сторону кухни, – недели через две оправится полностью. Ну, то есть… почти…
– Это из-за того, что… – с усилием начал я.
– Да, да… – неохотно выговорил Макс. – А ты как думал?
– А он… Что значит – «почти оправится»? «Почти»?..
В дверь позвонили. Настойчивый длинный звонок. На кухне грохнуло. Протяжно и страшно замычал Гринька. Макс рванул к нему. Пират поскакал следом. Стало слышно, как на кухне хлюпает вода и тащат по полу что-то тяжелое.
Опять звонок. И торопливые удары – стучали, по-моему, ногами. Пират с лаем вылетел в прихожую. Я возился с замком, а псина царапала когтями порог. Рычажок замка, щелкнув, отошел.
– Ты – уже?! – заорал, врываясь в квартиру, Виталик.
Похоже, он именно меня и ожидал увидеть.
– Давай, давай, быстрее! Выкладывай! Если это то, что думаю, я тебе расцелую, честное слово! Ну, колись, чего ты как неживой?
– Там… – Сам не зная зачем, я полуобернулся к проему кухонной двери.
Рука Виталика (он уже тащил меня за локоть в глубь квартиры) разжалась.
– А-а-а… – дернув уголком рта, проговорил он много тише, – ты про это… Не ссы, Дракон. Дерьмо случается. А как ты думал? Кто не играет, тот и не проигрывает. Пошли, пошли, нечего тут смотреть…
– Послушай… А он что? Он…
– Он больше никогда не сможет войти в Игру. Вряд ли он даже вспомнит что-нибудь об этом…
Виталик вдавил меня в комнату, а я совсем не сопротивлялся. Вспыхнул свет. В электрическом луче смерчем, нисходящим до самого пола, заметались пылинки. Виталик совершенно по-хозяйски сбросил с плеча на кресло спортивную сумку, прошел к шкафу, с тяжким металлическим скрежетом отодвинул нижний ящик.
– Ты уже выбрал себе что-нибудь? – не оборачиваясь, спросил он.
– Что?
– Иди сюда, чего ты там топчешься!
Я подошел. Заглянул в ящик. На мгновение мне показалось, что он доверху забит настоящим средневековым оружием. Поблескивали тускло широкие лезвия мечей. Метательные ножи улеглись стайкой металлических рыбок. Грозными ежами топорщились в углу кольчужные шипастые браслеты. Потом я, конечно, понял, что все это – бутафория. Но как классно сработано! Не чета той кривой жестяной рухляди, что таскал за плечами и в сумке Виталик-Аскол.
– Макс – лучший оружейник из тех, кто был у Золотого Дракона, – цокнул языком Виталик. – Работает один, гараж переоборудовал под мастерскую – и как работает! Не для себя, ему-то не полагается доспехов. Для ратников старается. Отличный оружейник. Такого и в Поле-то отпускать не хочется. Ты думаешь, срубил себе палку, а она в Поле превратилась в первоклассный меч? Хрена! Получишь тупой огрызок, который сломается после второго удара. Хороший оружейник – это все. Гляди-ка! Во!..
Он вытащил и показал мне что-то вроде трезубца, только вовсе без древка, а с удобной деревянной рукоятью. Как длинный нож с тремя лезвиями, плотно расположенными друг к другу.
