Болото осталось далеко позади. Теперь мы шли в почти полной темноте. Кривые деревца сменили чудовищные исполины с серой, как слоновья кожа, морщинистой корой. Невероятно громадные деревья. Я их второй раз видел в Поле и все равно не мог оставаться равнодушным. То и дело останавливался, задирая голову, стараясь разглядеть – где же все-таки, на какой головокружительной высоте заканчивается их куполообразная крона, совсем не пропускающая солнечного света.
– Железное дерево, – пояснил на ходу Макс. – Их теперь мало осталось.
Он стукнул кулаком по стволу – тот загудел гигантским колоколом.
– Во, самое то. Уже умирающее. Слегка подсохшее. Местные из таких делают стрелы и копья. Даже мечи получаются. И ничем не хуже металлических. Затачиваются и долго не тупятся. Только мучиться надо, пока что-нибудь стоящее вырежешь из такой древесины, – мама не горюй. Я как-то… – Макс усмехнулся, искоса глянув на меня, – как-то хотел в общий мир пронести материал. Ни черта не получилось.
– Значит, она местная? – спросил я.
– Кто?
– Морок. Ее стрелки без наконечника. То есть без металлического наконечника. Просто заточенные и слегка обожженные.
– Морок путешествует по Полям, – подумав, возразил Макс. – В Лесном Поле недавно объявилась. А может, родом и отсюда. Кто знает… Погоди-ка… Почти пришли.
Замедлив шаги, он взялся за свой кулончик.
– Точно – пришли. Совсем немного осталось.
Теперь он не выпускал знак Дракона из кулака. Я тронул свой знак. Металл был горячим. Не просто нагретым теплом тела, а горячим – будто его держали над огнем.
Еще через минуту Маке, прижав знак к губам, прошептал что-то. И свернув влево.
– Ты разговариваешь с Драконами через эту штуку? – догадался я. – Ого, здорово! Научишь меня?
Он не ответил. Он потоптался на месте, внимательно глядя во все стороны.
– Наконец-то, – вздохнул он. – Смотри.
И я увидел. Железное дерево, раза в полтора больше других, окружавших его, чернело большим овальным дуплом на высоте в два человеческих роста. Над этим дуплом располагалась еще пара, поменьше и, кажется, искусственного происхождения. Если прищуриться, можно было принять чудовищное растение за человека, только что превращенного неведомым волшебником в могучее дерево. Разинутый рот и вытаращенные в изумлении глаза – «Что со мной? Я врос в землю?!».
– Ничего себе, – сказал я. – Здесь живет Старейший и Всевидящий Моту? Что ж ему никто крыльцо со ступеньками не срубит? Как он из дома на прогулку выходит?
– А он и не выходит, – сказал Маке. – Не помню, чтобы он даже наружу выглядывал… Братья Драконы! Мы здесь! Аскол!
Из дупла-рта высунулась голова Аскола. Высунулась и скрылась.
– Они здесь! – прогудел его голос.
Тотчас до земли свесилась толстая веревка. Макс крякнул, поплевал на ладони и полез первым. Карабкался он долго, пыхтя. Мне взбираться по веревке было проще. Я ступил в пахнущую древесиной, дымом и орехами темноту и огляделся.
Внутри дупло было размером с небольшую комнату. Потолка не видно. Вдоль стен расселись на корточках четверо Драконов. Троих я узнал сразу, хотя эти трое здорово изменились, войдя в Поле. Будто повзрослели на десяток лет, но не естественным образом, а посредством искусного гримирования. Странно было сравнивать их, теперешних, с теми мальчишками, которых я совсем недавно видел в квартире Макса. Плечи – шире, руки – длиннее. Но не это главное. Изменились осанка, манера двигаться, даже – выражение глаз. Более всего – выражение глаз. Они стали воинами. Ратниками. Словно кто-то всесильный гримировал не только их лица, но и внутреннюю суть… А Макс, кстати говоря, не изменился нисколько. Ну, только одежда стала другой. И я… Впрочем, интересно было бы взглянуть в зеркало.
Четверо Драконов расселись на корточках вдоль стен. Клещ и Рогатый – на них поблескивают червленые полудоепехи. Головы покрывают красные платки, скрывающие волосы. Двуручные мечи крепко установлены у колен. Ас-кол выбирает веревку; рядом с ним, закутавшись в красный плащ, сидит незнакомый широкоплечий парень с беспорядочно торчащими, как корни вывороченного дерева, короткими дредами. У парня смуглое азиатское лицо, раскосые глаза. За плечами разряженный арбалет, на коленях – напоминающий катану тонкий и слегка изогнутый меч с длинной рукоятью без гарды. Правая рука, поглаживающая рукоять меча, блестит пятью золотыми кольцами.
«Хан, – догадался я. – Тот самый – опоздавший. Ратник пяти колец, мастер…»
А в центре, обернутый бетой холстиной, сидел, скрестив по-диковинному ноги, Старейший и Всевидящий Моту – совершенно лысый старик с некрасивым даже для старика лицом; словно небрежно вылепленным из глины. Глаза его были закрыты. Впрочем, сказать, что он сидел, было бы неправильно. Он спокойно и неподвижно висел прямо в воздухе в неудобной позе. Под ним явственно алели крупные угли. Дымок, поднимавшийся от углей, прятался в складках холстины.
Я не удивился. Я поймал себя на мысли, что уже давно ничему не удивлялся в Полях.
Макс коснулся пальцами обеих рук лба, проговорил:
– Старейший и Всевидящий, – и уселся скромно поближе к Рогатому.
