Но смотреть на это я не мог – закрыл глаза. Маленькие лапки легка касались моей ступни – еще, еще и еще. И боль уходила. Меня вдруг, словно теплым одеялом, окутало сонным спокойствием. Лекари! Точно – лекари! Они забирали боль по частицам себе, освобождая меня.
Не помню, сколько это продолжалось. Кажется, я все-таки задремал. А проснулся от того, что Макс шлепал меня по щекам.
– Давай, давай, открывай глаза! – сказал он, здоровый и бодрый. – Времени нет валяться.
Первым делом я, конечно, взглянул на свою пятку. Нет крови. Нет раны. Несколько розовых, перекрещивающихся шрамов – и все. И боли нет. Я натянул сапог и поднялся на ноги. Макс торопливо оттирал кровь с одежды – напрасное занятие. Он выглядел так, будто побывал во внутренностях только что зарезанного быка – с ног до головы в бурых пятнах. И еще – я только сейчас заметил – очков на лице Макса не было. И глаза его смотрели ясно, он ничуть не щурился.
– Как ощущения? – весело спросил он.
– Здорово, – признался я. – Вот это народная медицина! А кто они?
Уродцы жались по стенкам хижины, но поглядывали на меня уже без страха.
– Народ
Пятка совсем не болела. Ну ни капли. Я даже подпрыгнул, чтобы лишний раз удостовериться. Отлично!
– Отлично! – воскликнул я. – Хотя лицензии практикующих врачей у них, насколько я понимаю, спрашивать бессмысленно.
– Тебе не понравилось? – усмехнулся Макс. – И заметь, совершенно безвозмездно. Главное, суметь из боя выползти, не загнуться. И потом – верно войти. Если б мы метров на двести хотя бы промахнулись…
– Я бы тебя не дотащил.
– Точно. Болотники – народец малый, беззащитный. Охотиться не под силу, а рыбачить в здешнем болоте мало того что абсолютно бесполезно, но и крайне опасно.
– Ну, чем они питаются, я уже видел.
– Ага. У них такое строение организма. Через кожные поры выделяется вещество, привлекающее мух. Обожраться от пуза такой пищей сложно, но и голодать – они не голодают…
Разговаривая, Маке стащил с себя рубаху. На животе, заскорузлом от крови, розовели два крохотных шрама – следы от смертоносных стрелок Морок. А грудь Макса оказалась обмотана в несколько слоев тонкой и плотной материей – что-то вроде шелка, но, конечно, грубее.
– Ни земли возделывать, ни охотиться им не надо, – говорил Макс, освобождая себя от повязок. – Пропитание всегда с собой. Хищники в селение не заглядывают. Были бы болотники самым счастливым народом во всех Полях, если бы их соседи не беспокоили. Взять с болотников нечего, но ведь всегда так – когда слабый под боком, сильный не удержится от того, чтобы слабого уничтожить. Просто так, ради развлечения. Как только выяснилось, что
Разорвав длинную полосу ткани надвое, Макс протянул одну половину мне.
– Зачем? – спросил я.
– Через паутину мы не пойдем… – начал он.
Я облегченно вздохнул.
– Кстати, сражался ты неплохо. Я, честно говоря, думал, что ты…
Он не договорил. Я, впрочем, понял, что он хотел сказать. Ну и что? Я и в самом деле сражался хорошо. Сам от себя такого не ожидал. Привыкаю понемногу. Так, глядишь, заработаю первое кольцо, потом второе… Стану настоящим ратником.
– Пойдем другим путем. Дальше, через болото. Так ближе к Моту. Надо, кстати, поторапливаться, – озабоченно добавил Макс, отводя глаза. – Наши все, наверное, давно там.
Так вот почему мы вошли в Поле первыми.
Мы выбрались из хижины. Народ
– Иди за мной.
И я увидел тропу из сухих стеблей камыша, ведущую прочь из селения, в глубь болот.
– Далеко идти? – спросил я, хотя мне хотелось спросить о другом: сколько еще тварей, подобных живой паутине, встретится нам по дороге.
– Не очень.
– А кстати, где мы?
– В Лесном Поле, конечно. Если точнее – в Приграничье. Недалеко от того места, где… где ты видел Морок.
– Ого, – невольно вырвалось у меня.
– На юг – выход в Поле Руин. Часа три ходу. Только мы туда, естественно, не пойдем. Пойдем по направлению к
– Это что?
–
– Готов.
– Ну, держись, Морок, – проговорил еще Макс. – Девица-красавица…
