Так дать же выход огню, чего я медлю?!
Бритва в упор смотрел на меня, и я видел, как он побледнел. Почему? Губы мои были до боли растянуты в улыбке – вот почему. Меня пронзило отчетливое понимание того, что нужно сделать.
Мысль была настолько простой и своевременной, что походила на подсказанную. Будто кто-то легонько сместил в моем мозге нужные импульсы, чтобы ярко вспыхнули необходимые мне образы…
– А если я смогу? – проорал я сквозь шум в ушах. – Если только мне это под силу и никому больше?
Бритва что-то закричал, и Мертвые ринулись на меня. Со всех сторон. Макс прижался к земле, закрыв голову руками.
Сначала они не хотели убивать меня. Сева поспел первым. Он ударил меня тупым концом копья в грудь. Я покачнулся, но удержался на ногах. Перед глазами стояла красная пелена, в ушах дико шумела кровь.
Позади свистнул двуручник. Младший «брат», черт бы его побрал. Я прыгнул поближе к Севе. Костяная Голова с шипастой булавой в руках маячил где-то в отдалении. И Бритва с Гаутой пока не вмешивались, понимали – в такой свалке легче легкого повредить друг друга, чем поразить противника…
Сева бьет копьем, как палкой. По рукам, по голове, по корпусу. Я стараюсь уворачиваться и не выпускаю из виду его «брата» с двуручником.
Удар, еще удар… Из-за сумасшедшей пульсации под кожей я не чувствую боли. А Сева колотит, все зверея.
И вдруг шквал ударов прекратился.
Я все-таки не уследил.
«Брат» Севы успел подобраться ко мне прежде, чем я заметил его. Как он молниеносно выскочил передо мной! Холодное лезвие скользнуло мне под горло, в уши влетел хриплый предупреждающий шепот:
– Замри, не двигайся!
Двуручный меч – это не нож. Им удобнее рубить сплеча, а не держать у горла. Мертвый обеими руками держит меч на весу, острие упирается мне под подбородок. Острие слегка подрагивает. Я могу без труда уйти назад – одним рывком от смертельной стальной угрозы. Но я стою смирно. И враги понимают это как мое признание в поражении.
– Ну-ка на землю! На землю! – кричит Бритва и хватает за руку Костяную Голову, уже двинувшегося ко мне со своей булавой.
Сева, тяжело дыша, вытирает пот со лба.
Я опускаю голову и подаюсь вперед. Острие прокалывает кожу на подбородке, освобождая кровь и растворенное в ней гибельное пламя.
Как зубы-иглы твари
Как случайный острый корешок на болоте вывеньгов.
Как сломанная катана Хана в укрытие Морок у водопада.
Тонкая струйка крови бьет высоко – так высоко, что ратники Мертвого Дома кричат от испуга и изумления. А боль звучит во мне победной музыкой.
И мир изменяется. Теперь я волен двигаться так, как мне захочется. Это ощущение мне знакомо и радует меня. Судорога вздергивает мою голову, глаза режет. Я вижу вокруг пять силуэтов, движущихся медленно, как облака в безветренную погоду. Я вижу, как клубится в головах у Мертвых серый испуг, пронизанный багровыми жилами злобы. Силуэт, принадлежащий Бритве, много больше остальных – он угрожающе нависает надо мной, но я вытягиваю себе всю силу из его головы, вытягиваю злобу и ненависть из Мертвых ратников, оставляя им только пелену страха.
Когда нормальное зрение восстанавливается, мир светлеет и приходит в движение. Невидимый огонь окутывает мое тело. Я дотягиваюсь до двуручника, беру его из рук окаменевшего ратника, но стальное оружие кажется мне слишком хрупким и слабым. – Металл ломается в моих пальцах. Мертвый пытается убежать; не думая, я хватаю его за плечо. Хрустят кости, ратник с рукой, неестественно вывернутой, падает к моим ногами, исходя криком.
Сева разбивает острие копья о бицепс моей правой руки и получает сильный удар кулаком в скулу. Слишком сильный – беловолосая голова, позванивая серьгой, отлетает далеко и скрывается во тьме. Обезглавленное тело секунду стоит прямо, потом, обмякнув, опускается на землю.
Костяная Голова замирает с занесенной булавой в двух шагах от меня. Он смотрит мне в глаза, рот у него медленно приоткрывается, глаза расширяются до невероятных размеров, но не лопаются, а словно застывают – становятся белыми, как у вареной рыбины. Гремя доспехами, он падает навзничь.
Гаута Пес успел убежать далеко-далеко, вниз по склону котлована, но я, оставаясь на месте, проникаю вслед за ним в гущу сумерек. Огненный шар беззвучно взрывается в его затылке, он кубарем катится по каменистой земле, с размаху налетает на острые ветви поваленного ствола. Его тело пронзено во многих местах – он так и застывает на весу, и ноги его и руки начинают извиваться по направлению к Пасти листвяных призраков.
Поворачиваясь вокруг оси, я ищу Бритву. Я слушаю и смотрю, но нигде не могу найти Мертвого мастера шести колец.
Впрочем, это уже не важно. Его нет здесь. Он ушел дальше, чем Гаута Пес, и он не представляет для меня никакой опасности.
