Тринадцатое Поле полностью

– Ты убиваешь их! Ты убила многих! И теперь ты ищешь Разрушителя. Мы разрешаем тебе остаться с нами.

– Разрешаем, – сказал Сван.

– Разрешаем, – сказал Гра.

– Разрешаем, – сказали Ака, Туон и Зиу.

– Я не просила вашего разрешения, – заметила девушка.

– Разрушитель будет здесь завтра. Настанет новый день, освещенный солнцем Поля Руин, и Разрушитель придет на Скалу, – провозгласил Сван. – Это точно. Так говорил Старейший и Всевидящий Ун.

– Разрушитель будет здесь завтра, – повторила Морок.

– Мы увидели вас задолго до того, как вы подошли к городу, – сказал дозорный, – меня послали, чтобы провести вас.

– К городу? – удивился я.

Место, где мы оказались после четырех часов пути по ночной пустыне, меньше всего походило на город. Посреди рыжего песка то тут, то там невысоко поднимались угловатые обломки белого камня. Из-за красноватого лунного света казалось, что камень сверху был обагрен кровью. Вдалеке виднелась череда переломанных колонн, похожая на хребет чудовища, наполовину засыпанный песком. Совсем рядом тянулась целая стена, сломанная наискось, – в ней сохранились несколько окон и дверь, ведущая в темную пустоту. И повсюду, перемешанные с песком, белели кости, пошевеливались на ветру истлевшие тряпки, изорванные громадные перья; почти неслышно позвякивали большие, похожие на негодные тарелки растрескавшиеся чешуйки; и под большими камнями громоздились целые кучи иссохшего хвороста. Видимо, вся дрянь, которую ветер гонит по голой пустыне, застревала среди белых камней.

– Город, – подтвердил дозорный. В нижней части его лица колыхнулись глубокие морщины – наверное, это означало улыбку. – Где много жилищ и много людей – там и есть город. Теперь в этом городе все гхимеши.

Макс, молчавший всю дорогу, фыркнул и проговорил:

– Логика, блин! И как ваш город называется?

– У таких городов не бывает названий. – Дозорный стал серьезен. – Город мертвый, раньше он имел имя, но сейчас его забыли. Название умерло, а город остался. В Поле много таких городов.

– На то оно и Поле Руин, – поддакнул я. – Слушай, уважаемый, мы некоторым образом спешим. Может, покажешь нам, где тут у вас жилища? И еще нам бы хотелось поговорить со Старейшим и Всевидящим Ирри. Возникли затруднения, и его совет нам бы очень помог. Как поживает Старейший Ирри?

На этот вопрос дозорный не ответил. Сделав нам знак следовать за собой, он засеменил между камней. Кое-где под камнями я замечал черные дыры под землю, прикрытые пустынным мусором.

– Здесь много ходов, – проговорил дозорный, указывая на дыры, – но большинство никуда не ведут. И там живут сшиас. Тем, кто не знает этого города, трудно найти правильный ход. Нам сюда. Прошу вас, идите за мной…

Согнувшись, он скользнул под большую плиту, расколотую пополам. Макс прыгнул следом. Я оглянулся – крави нигде не было видно.

– Борька! – позвал я.

Он не откликнулся и не показался.

– Никита, ты идешь? – гулко бухнул из подземной черноты голос оружейника.

– Сейчас… Борька!

– Птичку свою потерял? – Макс будто обрадовался этому обстоятельству. Вообще, как я заметил, Драконы к моему крави относились с опаской. Чем он их пугал – этого я понять никогда не мог.

– Борька!

Никакого ответа.

– Никита, давай скорее!

Внезапно я увидел его, крави. Большая черная птица, отчетливо заметная на фоне обагренной лунным светом белой плиты, косо вросшей в песок, подняла голову и обожгла меня красными, как воспаленные угли, глазами. Я окликнул снова, но он отвернулся. Перелетел через плиту, опустился на ровную и чистую, довольно обширную площадку, цепкими когтями сгреб песок, отбросил его назад, как собака. Раскрыл клюв и каркнул. Потом прыгнул ко мне и каркнул еще раз.

– Туда? – удивился я. – Там ничего нет.

– Никита, ты идешь или нет? Сколько можно копаться?

А крави именно копался на площадке – раскидывал песок в разные стороны, время от времени поглядывая в мою сторону.

– Никита! – Макс высунул из дыры облепленную рваными прядями голову.

– Ладно, иду, – проворчал я и спустился в дыру.

Подземный ход расширился не сразу. Первые несколько метров мы ползли на корточках. Тучному Максу было труднее – он старался двигаться быстрее и из-за этого чаще ушибал спину и голову о низкий потолок. Потом ход резко пошел вниз, стены раздались в стороны, потолок словно взлетел и стал совсем не виден в липкой темноте. Мы получили возможность подняться на ноги.

Дозорный вел нас уверенно. Скоро звук наших шагов изменился – теперь шипы на наших подошвах клацали звонко, и клацанье отдавалось долгим эхом в непроглядной темноте – значит ход расширился настолько, что превратился в громадную подземную пещеру.

А потом замерцал красно-оранжевый лохматый свет костров. Гхимеши отлично видят в темноте – припомнил я. Огонь им нужен не для освещения, а скорее для приготовления пищи.

Воины, которые встречались нам на пути, пропуская дозорного, горбились в поклонах, бормоча: