— Нет, пока не выясним подробностей. Официальное расследование займет слишком много времени, а наш отряд вылетает сразу, как улягутся бури. Пусть даже… не полным составом. — В горле сдавило, но Аэро через силу договорил: — Наши солдаты готовы, и нельзя, чтобы злоумышленник догадался о наших подозрениях. — Подумав, он добавил: — Кстати, тебе не кажется странным, что эвтанаторы прибыли раньше санитаров?
— Кажется… обычно они являются последними.
— Мне эта мысль не дает покоя, — признался Аэро. — Возможно, это совпадение: вдруг санитары где–то задержались? — Но впечатление было такое, что эвтанаторам не терпелось избавиться от тел. Они словно ждали вызова… если не сказать, готовились к нему.
— Вы считаете, это заговор, сэр? — встревоженно сказала Рен.
Аэро нахмурился:
— Слушай, мне все это нравится не больше, чем тебе, однако прямо сейчас я не могу доверять никому. Кроме… тебя.
Хмурое выражение на лице Рен сменилось легкой улыбкой. Их с Аэро взгляды снова встретились; в напряженном молчании прошла еще секунда, другая… В камере сделалось душновато. Может, так сказывалась на Аэро смерть в симуляции, дезориентация… или это нечто иное? У него сдавило дыхание.
Рен отвернулась и откашлялась.
— О, смотрите, кровотечение остановилось. Сидите смирно, пока я вас перебинтовываю. Не хватало еще, чтобы рана снова открылась.
Она принялась умело накладывать бинты и делать перевязь для руки. Ну и что же это было? Аэро потерял двух солдат, его самого ранили. Кто–то совершил на него покушение — или на весь его отряд. А ведь завтра ровно в девять часов утра им предстоит отправиться на Землю. Следует быть предельно осторожными. Осторожными как никогда в жизни.
А-а, покупатели!
Немолодая продавщица взглянула на ребят, прищурившись из–за толстых стекол очков. Майра, Возиус, Калеб, Рикард и Пейдж вошли в Первый сектор и проследовали к стойке, на которой валялись мятые бумажки. В воздухе густо кружили пылинки. За спиной у продавщицы виднелись многочисленные полки, заваленные до самого потолка изъятым имуществом. Продавщица усмехнулась было, но тут же закашлялась. — Да еще и демос, если не ошибаюсь.
— Да, мэм, — ответила Майра. — Не много у вас сегодня посетителей…
— Их уже третий месяц не много. — Она улыбнулась, словно радуясь внезапному наплыву покупателей. — Итак, дорогие мои, талоны при себе?
Ребята неохотно передали ей талоны, и продавщица поспешила спрятать их в металлической коробочке, которую тут же закрыла на замок. Потом указала на книгу учета:
— Полные имена и номера квартир. Дату тоже не забудьте. Вы ведь не в первый раз в Магазине? Правила знаете? — Она указала на объявление:
ВНИМАНИЕ, ДЕМОС И ИЗГОИ!
Решением Синода в Магазине
запрещается брать более трех вещей.
НИКАКИХ ИСКЛЮЧЕНИЙ.
Не говорилось только, что эти ограничения не действуют на кратос. Продавщицу неравенство, видно, не смущало, и она лучезарно улыбнулась ребятам:
— Как выберете что–нибудь, несите сюда, и я отпущу вам товар. Ну, есть вопросы?
Когда они записались в книге учета, женщина взмахнула рукой:
— Удачных покупок! Пусть вам повезет и вы найдете что–нибудь хорошее!
Когда друзья отвернулись от стойки, продавщица уставилась на Майру, и улыбка пропала с ее лица. Майра заметила взгляд. Женщина произвела на нее крайне неприятное впечатление, но Майра постаралась забыть о нем. Все знают, что в Снабжении работают чудики. «Они слишком много времени проводят среди бездушных предметов, забывая, как общаться с людьми», — подумала Майра и побежала догонять друзей, которые успели углубиться в лабиринт стеллажей. Апчхи! Пахло плесенью, пылью и тленом — так воняли старые вещи. Казалось, нагроможденные на полки предметы вот–вот обрушатся на покупателей.
— Ну и… какой у нас план? — прошептала Пейдж. Ее бледно–синяя форма местами была забрызгана кровью, Пейдж явно устала после первого рабочего дня.
— Почему всегда нужен какой–то план, чтоб его! — воскликнул Рикард.
Он был одет в черную форму патрульного, и Майра, бросая взгляд на нее, невольно вздрагивала. Она так и не привыкла к новому образу Рикарда. Вот он схватил с полки какую–то блестящую вещь… и тут же поморщился, поспешно вернув ее на место. Оказалось, это ночная ваза.
— Чтобы не отвлекаться, вот почему, — сказала Пейдж.
Калеб скользил взглядом по полкам. Теперь, после присяги Синоду, он носил темно–алую бархатистую тунику.
— Начнем с секции Уэйд.
Майра кивнула:
— Точно. Идите за мной, туда…
