В ее голосе отчетливо звучало любопытство. Аэро подумал, как объяснить то, чего словами не выразишь.
— У меня в голове звучит тысяча голосов, и все пытаются говорить одновременно. Верховные командующие, носившие Маяк… как–то сохранились в нем.
— Наверное… сбивает с толку?
Аэро кивнул:
— Есть и плюсы: я слышу голос отца, чувствую его присутствие… Правда, еще не знаю, как сосредоточиться на каком–то одном голосе.
Теперь он понимал, какое бремя нес отец и как Маяк его изменил. Понимал, почему отец прервал Штерновы поиски и развернул корабль в сторону Земли: Аэро постоянно и неудержимо, до боли в сердце тянуло вернуться к Первому ковчегу.
— Ничего, еще научитесь управлять им, как фальшионом, — пообещала Рен. — Помните, как мы учились очищать разум и сосредотачиваться на клинке? В общем, я вчера навестила вашего друга оружейника, и он сказал, что у вас особый дар. Это его слова. Еще он говорил, что почти всех предыдущих носителей Маяк погружал в кому на несколько дней, а вы оправились невероятно быстро. Мастер уверен: скоро вы освоитесь.
Аэро подумал, что, наверное, этот особый дар есть и у Майры — вот почему у них возникла такая связь.
— Откуда оружейник знает все это?..
— Вчера, пока вы были без сознания, он пришел и осмотрел Маяк. Рассказал, как долго учил вашего отца различать отдельные голоса.
— Постой… отец общался с оружейником?
— Он благоволил к вам обоим. А что в этом такого?
Аэро был вынужден признать, что ничего. За последние сутки мир Аэро перевернулся с ног на голову, случилось столько всего поразительного, но самым невероятным оказалось то, что отец заботился о нем. Аэро много раз представлял, как когда–нибудь отец признает его сыном, но сомневался, что это когда–либо случится. И уж конечно, Аэро не мог ожидать, что вслед за этим, через секунду, отцовское сердце перестанет биться.
— Оружейник больше ничего не говорил… об отце?
Рен покачала головой:
— Только обещал заглянуть сегодня вечером и забрать фальшион на подзарядку. Вот сами его и расспросите.
Аэро ощутил неимоверную усталость, веки налились свинцом, и он подумал: «Как же я завтра одолею Виника?»
Закончив перевязку, Рен сказала:
— Ну вот, готово.
Но не успела она встать с койки, как Аэро поймал ее за руку.
— Рен, не знаю даже, как тебя благодарить. Без твоей помощи я… я бы давно уже погиб от руки Виника.
— Можете для начала пообещать кое–что.
— Что же?
— Что заставите предателя страдать, — прошипела лейтенант. В глазах ее зажглось пламя ярости. — За Старлинг, за Тристана… и за вашего отца.
— Клянусь жизнью, он заплатит! — Аэро улыбнулся, и Маяк вспыхнул. — Можно мне теперь стакан воды? — с надеждой в голосе добавил он.
Рен усмехнулась:
— Вот видите, чувство юмора кого угодно очарует.
— Не уверен. Ты ведь так и не налила мне воды.
— Это потому, что вы забыли сказать «пожалуйста».
— Черт, ты злоупотребляешь ролью сиделки, — проворчал Аэро. — Я ведь не навечно к койке прикован. Скоро тебе снова придется исполнять мои приказы.
— Так точно, сэр, — четко отсалютовала Рен. — Но пока вы в моей власти.
— Ну хорошо… пожалуйста, — закатив глаза, попросил Аэро.
Рен наконец уступила, и он с наслаждением выпил еще воды. Ничего вкуснее он прежде не пробовал и, наконец, утолил жажду сполна.
Оружейник пришел ночью, как раз когда Аэро очнулся от сна, в котором снова оказался на Криптии, закованный в лед, и снова повстречал жуткую тень. Майра, правда, не пришла, и Аэро вспомнил, как она прощалась с ним в прошлый раз: «Может, завтра… а может, и никогда… но я надеюсь на лучшее…» Аэро все ждал ее, а снег тем временем завалил его по самый подбородок, рот, нос. И вот когда Аэро уже задыхался, тень накинулась на него и поглотила всего, целиком.
Проснулся он с криком. Его трясло, будто от холода, хотя пот катил с него градом. Ворвались часовые с фальшионами наготове, но старый оружейник прогнал их.
— Рядовые Янь и Родригес, все в порядке, — сказал мастер, смерив солдат неодобрительным взглядом. — Можете идти.
Послушались часовые не сразу, но все же ушли — большинство солдат побаивались оружейников. Те, в конце концов, ведали самым ценным имуществом воинов. И вот дверь закрылась… а из–за спины старого оружейника выступил второй. Тоже в алой мантии, только моложе. Некогда этого юношу звали Ксандр и он учился в Агогэ вместе с Аэро.
Старый мастер взялся за рукоять фальшиона Аэро — свой клинок капитан положил рядом с собой, под одеялом.
Майоры заперли его в каюте, однако не обезоружили, да Аэро и сам не хотел рисковать.
— Вы отдаете оружие? — спросил мастер.
— Вам — да, — ответил Аэро. Он уже мало кому доверял, но мастеру верил безоговорочно. — Если с клинком что–то случится, я покойник.
— Мой брат отнесет фальшион в Кузню и сам проследит за процессом зарядки, — пообещал старик. — Ему можно доверять. Так вы позволите ему забрать оружие?
Младший оружейник наклонился, чтобы взять фальшион.
— Прошу вас, брат, не спускайте с него глаз, — попросил Аэро, отдавая клинок.
— Это было бы немыслимо! Вы — Избранный.
— Избранный? Для чего?
