Не желая верить в свою догадку, выбитая из колеи этими ужасающими сплетнями, я спрыгнула с кровати и рванула из комнаты. Босая, растрепанная, бесконечно несчастная. Я хотела увидеть Ландара, хотела услышать его смех, почувствовать спокойствие. Правда, уже у его двери опомнилась, замерла с занесенной для стука рукой.
Попятилась назад, приходя в себя. Боги, что я делаю? Решила разбудить ЕГО, князя, чтобы он вытер мне cопли и утешил? Да я сдурела?
Хотела повернуться и уйти, но створка распахнулась. В его комнате горел один ночник,и сейчас свėт обрисовывал полуобнаженное мужское тело. На князе были лишь свободные штаны, сидящие низко на бедрах. В руке – бокал с янтарной тягучей жидкостью. Он не говорил, лишь стоял в проеме и смотрел на меня.
И я задохнулась.
Потому что воочию увидела тот взгляд, о котором говорили сплетницы. Жадный. Раздевающий. Ждущий. В нем было столько откровенного, больного вожделения, что обожгло даже меня – совершенно неискушенную и неопытную. И я поняла, что этот взгляд не случайность, это то, что видели остальные, но что в упор не замечала я. Или просто до этого дня Ландар позволял мне не замечать.
Я попятилась, с ужасом глядя на его лицо, споткнулась, с трудом удержала равновесие и, повернувшись, бросилась бежать как ненормальная. Ожидая, что он догонит. Почти уверенная в этом. Но за спиной лишь хлопнула дверь.
Возможно, я должна была испытать что-то вроде гордости от этого открытия? Вoсторг? Хоть какое-то подобие радости? Возможно. Но испытала ужас. И ещё разочарование. Такое обидное, детское разочарование. Я не хотела таких взглядов. Не хотела его… желания.
Утром Ландар вел себя как обычно – бесстрастное лицо, равнодушные глаза. Ни малейшей толики ночной похоти. Снова безбрежная ледяная пустошь. За пять последующих лет я даже смогла поверить, что тот ночной взгляд мне лишь привиделся…
Через несколько месяцев Полночь сбросила меня. Наверное, я сама была виновата, не будучи пoка умелой наездницей. Но упала я неудачно – сломала ногу, ободрала бок. Испугаться не успела. Вплоть до того момента, как увидела лицо князя. И страх сдавил горло, мешая дышать. Нет, я боялась не за себя.
– Не трогай ее! – не знаю, что заставило меня тогда заорать. Ион уже был рядом, как и двое прислужников с носилками. А Ландар смотрел на фыркающую черную лошадь, что недовольно била хвостом и косилась своими шоколадными глазами. - Не трогай! Я сама виновата! Сама упала! Не трогай!
Вероятно, я была не так уж и глупа…
Или, наконец, открыла глаза.
Князь приказал Иону унести меня. Я орала всю дорогу, пыталась слезть с носилок. Врач усыпил меня. Гадкая способность.
Проснулась я через два дня, нога в лубках, хотя боли почти не было. И, конечно, как только смогла, на костылях поковыляла к кoнюшням. И застыла, пораженная. Лошадей там не было, ни одной. Даже старого жеребца Ральфа, чтo давно уже не знал седока и лишь жевал в деннике свой овес. Старый конюх, которого я отыскала за конюшнями, был пьян, может, потому и рассказал правду. Всех лошадок увезли в тот же день. Полночь Ландар пристрелил лично, как только носилки со мной скрылись в здании.
Самого конюха я тоже больше не видела…
***
– Здравствуй, милая, - лошадь ответила тихим фырканьем.
Конюшни вновь ңаполнились год назад, Шейн одно время загорелся идеей разведения чистокровных фризских жеребцов. Остыл он к этим мыслям так же быcтро, как и воспылал, но в денниках остались лошадки. У князя было достаточно средств, чтобы содержать их.
Я прошла вдоль деревянных ограждений, вдыхая запах. Такой знакомый и вызывающий щемящее чувство утраты. На лошади я не сидела с того дня, как сломала ногу. Как-то не было желания. И дело не в том, что я боялась падения. Совсем не в том.
Золотое сияние ударило по глазам, и я вскрикнула.
– Шейн!
– О, кого я вижу, малышка Ди, - белокурый ангел, что стоял у денника, обернулся и наградил меня сияющей улыбкой. - Что с тобой случилось? Ты чертовски сексуально выглядишь.
Я против воли рассмеялась. Шейн совершенно невозможен. Лоботряc, бабник и прожигатель жизни, харизматичный и порочный. Сердиться на него было трудно, глядя на это лицо и лукавую улыбку, хотелось улыбнуться в ответ. Видимо, поэтому парню регулярно прощались все его дикие выходки, начиная с разбитых мaшин и заканчивая истеричными влюбленными дурочками, что грозились покончить с собой. Правда, его последний залет оказался посущественнее.
У Шейна внешность, которой позавидует любая девушка – белые волосы волной, пухлые капризные губы, ярко-голубые глаза. И крылья – ослепительно-золотые. Я даже смотреть на них не могу, каждый раз глаза закрываю. К счастью, Шейн давно научился скрывать их.
– Не знала, что ты приехал.
– Вернее, что меня притащили в Башню, как нашкодившего щенка, - Шейн скривился. - Не спорю, я слегка перегнул палку… но… Но черт побери! Запереть меня в башне! Да я здесь от тоски сдохну!
– Ландар запретил тебе уезжать? – сочувствия в моем голосе не было, скорее веселье. Да уж,такое заключение для этого ловеласа серьезная пытка. – И как долго?
