Жажда свободы - это способность к трансценденции. Из зрелой жажды свободы вырастает теоцентризм. Вне теоцентризма свобода убийственна. Это определенная степень поверхностной свободы для себя, когда эгоизм одного человека или группы лиц, объединенных взаимным интересом, завоевывает себе место под солнцем за счет других, дробя целостность мироздания. Такая атеистическая свобода (атеизм не декларируемый, а экзистенциальный) убивает других и самого искателя свободы; ибо, чтобы освободиться от смерти, недостаточно просто поменять декорации, поменять ситуацию, структуру или систему, нужно прежде всего освободиться от закона смерти в жизни. Свобода вне Бога - это свобода ограниченного существования, старающегося продлить свою жизнь, крадя жизнь, жизненное пространство, энергию жизни у других. Эгоистическая свобода вне Бога отрицает Бога, но не эманацию Бога - жизнь, и потому, чтобы продлить жизнь, вынуждена воровать жизнь других. Это сатанинская свобода свобода от
57
Бога, оторванность от целого и погруженность в хаос. Возможна и абсолютная атеистическая свобода, которая в своей логической завершенности отрицает не только власть Бога, не только власть человека, но и власть жизни, а в конечном итоге и самую жизнь. Это свобода ради свободы - гиперсвобода.
Теоцентрическая свобода - это зрелая глубинная свобода, свобода от закона смерти, на языке христианского учения это называется спасением. Это не механическое состояние. Его невозможно профанировать, невозможно просто декларировать (вербальная декларация ни к чему не приводит). Этого состояния возможно только достигать, совершая внутреннее паломничество к святая святых.
Итак, человек нащупывает иррациональную точку покоя, то есть открывается Богу, открывается бездне, ибо открытость Богу - это открытость полноте Божьей, а не куцему фрагменту, такая открытость предполагает способность противостоять стихиям жизни, не отворачиваясь, не прячась от самой жизни. От этой точки иррационального покоя начинает выстраиваться вектор "узкого пути".
"Узкий путь" есть метафора, а реализовывать метафору на буквальном уровне абсурдно. Метафора в данном случае есть образ того, что имеет объемное духовное значение и не подлежит линейному измерению.
"Узкий путь" означает напряженность, но не натужность волевого выбора, сконцентрированность на движении, способность не отклоняться вправо и влево, несмотря ни на какие искушения. Это некий срединный путь, не зависящий от силового поля полюсов, между которыми он проходит, он лишь отталкивается от этих полюсов, но не принадлежит им.
Принадлежать чему-либо - преступление против Бога, против Божественного дара свободы. Жизнь должна при надлежать лишь собственной глубине, тогда она будет соответствовать Божьему замыслу.
58
Отдать жизнь во власть чему-либо или кому-либо кроме Бога означает подчинение закону смерти. Для того чтобы воспринять это, нужно очистить сознание от всяких представлений об идолизированном боге. Как только человек отклоняется от этого срединного пути, он отдает свою жизнь во власть одному из полюсов, его движение вверх прекращается, начинается движение в сторону; чем больше человек отходит в сторону, тем более радикальным становится его экстремизм. Духовный экстремизм на любом уровне есть вещь чрезвычайно опасная. Дети, рожденные от духовного экстремизма, взрослеют через века, и только тогда люди прозревают истинную суть вещей. А во младенчестве всякий ребенок прелестен. Коммунизм, гуманизм - все это дети духовного экстремизма, соблазненность в сторону, мечтания о спасении, но не акт спасения, не путь.
Срединный путь - это своего рода цирковой канат для канатоходца. Легкое движение в сторону от сбаланси рованного равновесия, и ты летишь вниз, потеряв равновесие, духовный экстремизм начинается с легкого, едва уловимого движения в сторону, в сторону от центра, от носительно которого сбалансировано движение.
Антиномия - это берега, которые предохраняют движение реки сознания к морю сверхсознания. Река, вышедшая из берегов, пренебрегшая берегами, не только останавливается в своем движении или существенно замедляет его, но и несет смерть всему живому, обитающему на ее берегах.
Итак, окунемся в мир духовно-нравственных антиномий, силовое поле которых и образует "узость" пути.
Имманентность и трансцендентность, ощутимо реальное и запредельное. Эта антиномия относится и к Богопознанию, и к самопознанию человека, и к истории богочеловеческого процесса. Она напрямую связана с представлениями о присутствии Бога в мире, о глубинной основе мира и его причинности.
59
Историческое христианство сдвинуло равновесие этой антиномии в сторону имманентности, приспособив образ Бога к падшему миру. Представление о Боге как о владыке этого мира, в руках которого судьбы всего человечества, легко вульгаризировалось до образа существа с садистическими наклонностями, ибо как иначе назвать владыку, который допускает войны, наказывает родителей зверским убийством у них на глазах их любимого чада и творит прочие ужасы.
