- А что тут понимать? - бросился объяснять Артмонов. - Комбинаторика и геометрическая прогрессия - страшные вещи! Помнишь, в сказке шах погорел, когда ему предложили рассчитаться за услугу зерном. На каждую последующую клетку шахматной доски нужно было положить в два раза больше зерен, чем на предыдущую. Всего в два раза. Но на шестьдесят четвертой клетке должны были стоять уже эшелоны зерна. Невообразимо. В голове у рядового слесаря большие цифры не помещаются. Так и с лотереей. Если в систему ввести два дополнительных параметра, которые завязаны на трех предыдущих, то вероятность угадать или выиграть становится равной единице в минус сотой степени. Другими словами, чтобы угадать задуманное при условии, что в лотерею будет играть все население Земли, необходимо, чтобы оно, это население, равнялось ста миллиардам!
- Ужасный ты человек, - сказал Прорехов. - Но здесь, когда должны быть задействованы миллиарды человек, с наскоку нельзя. Это дело надо как следует обсудить, устаканить.
- А вот это неплохо сказано, сынок! - оценил идею Артамонов.
Прогулочным шагом друзья дошли до гостиницы "Верхняя", где и поселились..
- Хорошо, хоть не нижняя, - утешился Артамонов. - На болоте я бы не смог.
Ландыши-светильники у входа в гостиницу создавали иллюзию уюта. Прилавок администратора был сдан в аренду коммерческому магазину. "Recepcion", - было написано углем на фанерке над каморкой под лестницей, поэтому оформить поселение дежурная предложила прямо в вестибюле.
Номер, предложенный назначенцам, выходил окнами на Советскую улицу. Кафе "Старый чикен" в подвальчике на противоположной стороне улицы бойко торговало цыплятами-гриль. Правее постукивала шарами бильярдная - судя по стоявшим у входа нескольким иномаркам, ставки там ходили немалые.
Прижавшись вплотную к оконному стеклу и до упора закосив глаза влево, можно было видеть, как на одноименной площади Ленин, вытянув руку, ловил тачку. Туда же, влево, тянулись и цветочные ряды, которые начинались влажными цинниями и заканчивались у самого цоколя памятника пластмассовыми букетами для ритуальных обрядов и процессий.
Бросались в уши и въедались в желчный пузырь трамваи. Они заглушали даже музыку в ресторане на первом этаже. Стоял такой грохот, будто рельсы пролегали по гостиничному коридору, головы жильцов безудержно тряслись от их соседства, как будто лежали не на подушках, а на телегах.
- Трамваи придется убрать из города, - заявил Артамонов, - я долго не выдержу.
- Вот станешь депутатом и уберешь, - спокойно сказал Прорехов.
В водопроводных кранах номера присутствовали обе воды - горячая и теплая, был исправен телевизор и даже работал телефон. Так что - никаких претензий. Календарь на стене имелся. Правда, прошлогодний, но это не меняло дела. Какое тысячелетье на дворе - существенного значения не имело.
Полистав телефонный справочник, Прорехов привел оперативные данные по объекту:
- Пять газет и три банка.
- Да, нестыковка вышла, - призадумался Артамонов. - Денег может оказаться недостаточно.
- В смысле? - насторожился Прорехов.
- Ну, чтобы разорить пять существующих в регионе газет, - подсчитал Артамонов на ходу, - трех банков может не хватить.
- Тогда придется поработать головой, - обусловил положение Прорехов.
- Завтра осмотримся, познакомимся с городом. Потом зарегистрируем фирму и приступим к проведению лотереи, - набросал план Артамонов. - А сегодня давай совершим акт вандализма над советской действительностью! Сходим в гостиничную сауну, вылежимся как следует между пивом и воблой, - сказал он и постучал по столу рыбьим сухостоем, - потом красиво и беззаботно поменяемся пиджаками и пойдем в кафе. Учиним там ужин с отрывом от производства, дадим на чай вышибале, красиво выпьем подпольной "Хванчкары", бесперспективно поболтаем с первыми попавшимися девушками, дадим на чай официантке, потом пешком вернемся домой, ляжем вот в эти стоячие простыни и выспимся. А наутро разведем тут полнейший бардак и никогда больше не будем пытаться его устранить.
- Я - за! - согласился Прорехов.
- Значит, кворум, - подвел черту Артамонов.
Заперев номер на два оборота, они отправились на первый этаж погреть кости, после чего стали перемещаться ближе к подвальчику.
