- Что "куда"? - переспросил Варшавский. - Пересажают куда?
- Да нет, куда пересажают, понятно, - притворялся интересантом Артамонов. - Дергать куда?
Тополя зацвели без всякого согласования с жэками. Дворники, как это всегда случается, пребывали в отпусках. Город завалило тополиным пухом. Аллергики чихали и кашляли. Пух забирался в святая святых, включая нижепоясные места общего пользования, и не было от него никакого спасения.
- Сидим, плюемся, - названивал Артамонов Макарону. - Эта дрянь лезет во все щели. Да еще торфяники горят, в городе задохнуться можно. Наше первородное уставное дело провалено, во рту сухо. Чертовски хочется "Хванчкары"...
- Дело ясное, что дело темное, - соглашался Макарон.
- Ну, а на чем ты там у себя зиждешься? - пытал его глубже Артамонов. Жируешь, небось, в столице?
- Да так как-то все, - не особенно уклонялся Макарон. - В основном занимаюсь выведением новых сортов крондштадтской капусты повышенной кочерыжности.
- Тогда приезжай в гости и привези нам еды и питья, - посоветовал ему Артамонов. - Денег у нас не осталось ни копе...
- А где вы находитесь территориально? - спросил Макарон, давая понять, что он уже почти задумывается о переезде.
- Территориально? - переспросил Артамонов.
- Да.
- Территориально мы находимся в заднице!
- Может, вам тогда отправить фуру тосола? - сообразил не туда Макарон. - Продадите, и у вас образуется мелочь на расходы. Мне всучили тосол за имиджевые статьи про "Лукойл" и "Газпром". Я тут между делом в "Красной звезде" естественные монополии пиарю. Они зарождаются, а мы промоушен им по сходной цене предоставляем. Ну, нам по бартеру тосолу и отвалили. Мне всю задержанную за год зарплату выдали - целая цистерна получилась.
- А пить его можно? - спросил Прорехов, перехватив трубку.
- Не пробовал, - соврал Макарон.
- Тогда не отправляй, - тормознул его Прорехов. - Вот если бы тормозная жидкость...
- В следующий раз буду знать, - сказал Макарон.
- Слушай, а зачем естественные монополии пиарить? - спросил Артамонов, забирая трубку назад. - Ведь они же и так вне конкуренции?
- А как ты по-другому деньги отмоешь? - встречно спросил Макарон.
- И то верно, - осмыслил свежую для него финансовую формулу Артамонов.
- Вся столица увешана плакатами "Да здравствует Министерство по чрезвычайным ситуациям!" или "Всех не попалите - служба 02!" - сообщил на прощание Макарон.
- Короче, - прервал его Артамонов. - Да или нет?
- Что ж, в таком случае спешно выезжаю! - как мина замедленного действия, взорвался Макарон.
Ожидая его, подельники подолгу вытягивались в креслах, водрузив ноги на стол.
- Эх, плакали лотерейные денежки! Сколько новых газет можно было бы раскрутить! - фантазировал Артамонов.
- Можно было бы раскрутить, - дублировал Артур. В критические дни у него проявлялась наклонность повторять за собеседником последнюю фразу, как бы поддакивая. - С долгами бы рассчитаться, - заунывно исполнил он свою обычную песню.
- А что, они тебя сильно тяготят? - изумился Артамонов. - Ты их сторнируй - сделай обратную запись в своей занимательной книжонке по учету выданных займов. И никаких долгов не будет. Вроде как никто ничего и не занимал.
- Никаких долгов не будет! - перекатывал текст туда-сюда Варшавский, как горошину во рту. - Как бы не так! Я набрал массу денег у знакомых, чтобы накупить аппаратуры!
- А куда подевал? - наивно спросил Артамонов.
- Куда, куда? Вы прожрали! - воскликнул Артур.
- Ну, тогда мы вообще приплыли! - оплакал безвременную кончину денег Прорехов. - Оказывается, мы в долги успели залезть! Артур, как-то так незаметно ты нарушил наш тройственный уговор - мы клялись никогда не быть должными друг другу. Это не по-джентльменски!
- "Не по-джентльменски"! - обиженно высказался Варшавский. - Вы сами нарушили. Надо было не брать!
- Надо было не давать! - сказали друзья.
- Успокойтесь, - не замыкался на переживаниях Артамонов. - Не подписал Фоминат "Положение", и ладно. Что-нибудь придумаем.
