- Посулов давать не будем, - сказал в результате Артамонов. - Покупать вашу редакцию нам нет мотива. Вы не стоите ни гроша. У вас нет ни помещений, ничего.
- Зато есть торговая марка! - не постеснялась Изнанкина.
- Она не раскручена, - сказал Прорехов. - С ней придется работать, как с нулевой.
- И еще есть мы! - воззвала Флегма.
- Вас уже не раскрутить, - справедливо отметил Артамонов.
- Неужели с нас вообще ничего нельзя заполучить? - спросила Изнанкина.
- Разве что шанс изрядно потратиться, - сказал Варшавский.
Через некоторое время вышел в свет поминальный номер "Сестры", и больше женские краски в регионе никто не сгущал. Молодые издатели были у редактрис последней надеждой.
Прекрасная половина области легко пережила крах феминистской газеты, хотя во время переговоров обе барышни - кормило и забрало "Сестры" убедительно доказывали, что если единственное в городе женское издание не спасти, то все дамы региона запутаются в жизни, побросают семьи, станут поголовно лесбиянками, уйдут в монастыри, поотпускают усы и баки, переполнят дома терпимости, попадут в женские колонии, поскольку, кроме как на страницах "Сестры", им больше негде познакомиться с партнером, поделиться своими переживаниями, достижениями, мужьями, счастьем, муками и адюльтером.
Изнанкиной и Флегмановой пришлось пойти работать в заводские многотиражки.
Следующим за партийной газетой шло комсомольско-молодежное издание "Смена".
Затея Варшавского выйти на нее с офертой по телефону провалилась главный редактор без распальцовки ничего не понял. Кое-как сговорились насчет того, что редактор устроит ознакомительный прием, после которого будут проведены деловые переговоры в несколько раутов.
"Смена" была изданием, которое открыто заигрывало с демократией. Сотрудники газеты ютились в подвале явно не от жиру. Помещение редакции старинный флигелек - сдавалось "Товариществу трезвенников" - аббревиатура "ТТ" - с целью иметь хоть какие-то деньги. По численности общество непития превосходило редакцию. Зашитые амбалы из товарищества под началом председателя общества Завязьева и под надзором наркологов сутками играли в "Монополию". Напряжение их ломки явно передавалось работникам редакции, которые не выдерживали мучений соседей и ежедневно срывались вместо них. Плату за аренду редакционных помещений трезвенники вносили нерегулярно, поэтому "Смена" выходила с такой периодичностью, с какой у иных читателей возникала потребность устелить бумагой мусорное ведро, поскольку целлофановых пакетов для этих целей в обиходе населения пока что не имелось.
Суровые будни "молодежки" отслеживал подстриженный в скобку главный редактор Фаддей по прозванию Одноклассник. Он всюду опирался на своих однокашников. Дальше этого круга он соваться боялся. Он не мог находиться и что-либо делать в чужой среде. И тем более не мог создавать новую среду. Он занимался своего рода духовным инцестом.
При Фаддее газета "Смена" превратилась из органа в эротический дайджест. Все номера газеты открывались одним и тем же маргинальным коллажом: обезображенное высокой печатью голое черно-белое человеческое тело, подпертое обломком городского пейзажа. Натура для обложки заимствовалась из западных журналов, а текстура была самопальной - сочинял ее сам Фаддей. Слова из него выскакивали, как из комментаторской кабины, озабоченно и с комсомольским задором. Они сразу вступали в противоречие со всем остальным на полосе, отчего потребительский спрос на газету устремлялся к нулю.
Фаддей принял делегацию частных издателей сдержанно, улыбнувшись одними коренными зубами. Гости успели заметить, что он предпочитал металлокерамику. При разговоре он имел привычку зажимать нос средним и указательным пальцами. Получалась сизая фига. Угнувшись и ведя разговор себе под мышку, Фаддей думал, что собеседник не видит фиги. Но собеседник как раз ее одну и видел. От вечной зажатости нос Фаддея стал походить на чернослив.
- Наслышан про вас, премного наслышан! - начал Фаддей. - Ходят по городу трое молодых людей и скупают газеты.
- Уже четверо, - поправил Прорехов. - К нам вчера подъехал Макарон. Но он отсыпается с собакой.
- С собакой? - напрягся Фаддей.
- Да, - сказал Артамонов. - Он подтянется чуть позже.
Количество олигархов сбило Фаддея с толку.
- "Ренталл", насколько я помню, - попытался он прийти в себя и, чтобы показать осведомленность в языках, сделал вольный перевод идиомы "Rent all". - Арендуем все! Я правильно понял? И что же вы хотите взять в аренду у нас?
- Нет, вы нас неверно поняли, - поправил его Артамонов. - "Ренталл" переводится как "все схвачено".
- И тем не менее премного наслышан...
- Нет, это мы о вас премного наслышаны! - перешел в наступление Артамонов. - Ссорятся с учредителями, остаются без денег, а жить хочется...
- Гм... - откашлялся Фаддей.
- Но это - детали, - изготовился к открытому признанию Артамонов. Вообще, мы планируем из кого-нибудь в регионе сделать что-нибудь удобоваримое.
- Вот как, - не скрыл любопытства Фаддей.
- И не только на русском, - похвалился Прорехов, - но и на немецком, английском, французском...
