- А на карельском? - спросил Фаддей оживленно. - Не планируете?
- Откровенно говоря, не думали, - переглянулся с коллегами Прорехов. Вот на китайском, может быть...
- Мы демократы, - неожиданно объявил Фаддей. - У нас нет денег, но мы единственная газета, которая не опубликовала обращение ГКЧП!
- А зря, - посожалел Прорехов. - Среди обнаженной натуры оно бы неплохо смотрелось.
- Это наша позиция, - спозиционировал себя на газетном рынке Фаддей. Мы работаем вне политики.
- В таком случае вы можете прославиться, - посулил Артамонов.
- В смысле? - полюбопытствовал Фаддей.
- Если мы договоримся, - объяснил Артамонов, - то впервые в истории страны комсомольскую газету будет издавать частная структура.
- Мы это переживем, - успокоил гостей Фаддей, - мы демократы, у нас очень подвижный коллектив.
- То есть демшиза? - спросил Прорехов.
- Что такое "демшиза"? - встречно спросил Фаддей.
- Демократы, вышедшие, по мнению оппонентов, за конституционное поле гармонии, - ответил Прорехов.
- А вы не могли бы показать Устав газеты? - попросил Варшавский, не откладывая до очередной стыковки. - Интересно посмотреть на вас, как на документ.
- Устав? - переспросил Фаддей.
- Ну да, - попытался на пальцах показать Варшавский то, что ему требуется, - или учредительный договор. Все равно. Нидворай велел нам принести копию для юридического анализа.
- Нидворай? - спросил Фаддей.
- Да, наш юрист - Николай Иванович Нидворай.
- А-а, тогда нет вопросов, - сказал Фаддей и полез в шкаф. Оттуда хлынула лавина бутылок и заполнила комнату по колено. - Здесь, похоже, Устава нет... Помнится, я видел его в бухгалтерии. А деньги у вас есть?
- Нет, - сказал Артамонов. - Но мы умеем их зарабатывать.
- Вы полагаете оформить отношения надолго, - полюбопытствовал Фаддей, или вам нужна временная пристежка к кому-то? На период выборов...
- Мы намерены заключить долгосрочный издательский договор, - продолжил пробную дискуссию Артамонов. - Лет эдак на сорок девять. Как у взрослых.
- А потом уволите всех, кто не понравится, - догадался вошедший на шумок заместитель редактора и одновременно завотделом культуры Кинолог. Невзрачный человек в историческом одеянии.
- Вполне может быть, - признался Артамонов. - Но такой цели мы не ставим. Наша цель, я повторюсь, сделать приличной хотя бы одну газету в регионе.
- А что это значит - "приличной"? - попросил уточнить Фаддей.
- Ну, чтобы газету читали, - сообщил прописные истины Артамонов, чтобы рос тираж.
- Да, тираж - это наша самая больная панацея, - пожаловался заглянувший на огонек фотокор газеты товарищ Шерипо в солнцезащитных очках.
- А какой у вас тираж? - спросил Прорехов. - Только честно.
- Три тысячи, - сообщил заглянувший просто так спортивный обозреватель Потак, который для цельности образа посещал работу в тренировочном костюме и сланцах. - Три тысячи или около того, - повторил он.
- Вы нас неправильно дезинформируете, - поправил его Прорехов, - тираж у вас меньше. Это число, близкое к кончине.
Переговоры со "Сменой" велись в режиме консультаций и в формате "большой восьмерки" - трое со стороны издателей и пятеро - от газеты. Артамонов, Прорехов и Макарон против Фаддея, Кинолога, Шерипо, Потака и Завязьева, который представлял сторонних и независимых наблюдателей. Период узнавания длился недолго. Пустота расчетного счета "Смены" не замедлила сказаться на скорости взаимопонимания. Чтобы соблюсти политес, "Ренталл" снял кабину в "Старом чикене" и склонил коренной народ "Смены" к неформальному общению. По такому случаю в подвальчике были плотно сдвинуты два стола и накрыты моющейся скатертью.
Путем встреч, усиленно обставленных исходящим реквизитом, стороны вырабатывали форму сближения. Фотокор Шерипо учуял, что из всех доброжелателей именно Прорехов наиболее сведущ в подборе "мази", и попросил его председательствовать на решающем толковище.
Как потомственная ворожея, Прорехов впроброс прошелся по безутешному будущему "Смены", которое наступит, если Фаддей со товарищи не передаст газету в перспективные руки. Далее Прорехов расписал, как пореформенная "Смена" обретет вторую жизнь и с компьютерной версткой наперевес взовьется над всей остальной местной прессой, потом приспустится в народ, к читателю, прижмет к груди тысячи новых подписчиков, и те, счастливые и информированные, заплачут навзрыд.
"Сменовцы" сломя голову слушали Прорехова, который завершил свое выступление очень завлекательно:
- Деньги от рекламы и продаж потекут рекой!
- А если договоренность не будет достигнута? - спросил Шерипо на всякий случай.
- Тогда... не обессудьте, - завершил безотвальную обработку Артамонов. Манера говорить у него, как известно, была абразивной, а переговорные методы самые обычные - пиявки, воды, кровопускание...
Музыка в "Старом чикене" была приглушена.
