- Только помойте за собой, - напоминал Артамонов, если просители нарывались на него, - а то после вашего чая она всегда портвейном пахнет.
Поэтому, прежде всего, купили чайные сервизы и сделали обширную кадровую зачистку. И только после этого создали рекламную службу. Затем утолстили тетрадку и поэтапно вывели газету на ежедневный режим. Разработали новый логотип и убрали с первой полосы обнаженную натуру. Но самое главное компьютерная верстка ускорила подготовку макета. Теперь "Смена" быстрее других поступала в типографию, раньше печаталась и утром первой попадала в киоски. Вследствие этих пертурбаций ажиотажного спроса на газету не возникло, но тираж пополз вверх.
С приходом "Ренталла" коллектив разделился на молодежь и старперов, которые в свою очередь раскололись на творческих и технических. Творческие посматривали на новоиспеченных издателей свысока, а технари - наборщики, корректоры, монтажистки - всячески выказывали уважение.
Пределом мечтаний Варшавского была безбумажная технология верстки. Для этого требовалось докупить сервер и десятка два компьютеров для персональных рабочих мест. Сам-Артур планировал выжечь каленым железом понятие "рукописи", потому что корреспонденты сдавали их в набор как при заполнении анкеты: ненужное вычеркнуть. А когда набираешь сам, лишнего не попишешь.
Ответственный секретарь "Смены" Упертова отказывалась познавать компьютерный подсчет строк и составлять макет под электронные шрифты и кегли. Она так и не смогла просчитать, сколько компьютерных строк умещается на полосе.
- Вы мне дайте перечень расстояний между буквами и строками, оправдывалась Упертова, - и тогда я нарисую вам оригинал-макет.
- Понимаете, - втолковывал ей сам-Артур, - эти расстояния выбираются автоматически и могут быть любыми. При ручном наборе - да, это возможно, при компьютерном - нет, поскольку вариантов - бесконечное множество.
- Понимаю, - отвечала Упертова, но продолжала требовать перечень.
- Что это у вас такой заголовок мелкий? - спрашивали у нее.
- Так кегль же двенадцатый, - отвечала она, не въезжая в новый смысл верстки. Слово "интерлиньяж" повергло ее в шок окончательно, и она возглавила оппозицию. Пошли казусы. Кинолог развязался с писаниной и состряпал колонку о выставке живописи.
- Это мы не пропускаем, - тормознул заметку Артамонов. - Материал должен быть оплачен как рекламный. Или снят с полосы с выплатой гонорара автору. Впредь мы составим перечень тем, которые нельзя будет разрабатывать без санкции.
- Вы не имеете права вмешиваться в работу редакции! - вспылил Кинолог.
- Мы оплачиваем ваш труд! - поставил его на место Артамонов.
Упертова вопреки решению издателя разместила заметку Кинолога на первой полосе. Это следовало понимать так, что свою волю редакция может излить, несмотря ни на какие условности. В подтверждение после особенно тяжелой ночи Шерипо поместил снимок "Хороши у нас рассветы!". Грязное пятно символизировало наступление нового дня, которое смазывало лицо юбилейного подписчика.
- Деду лет триста, - промямлил Прорехов, осмотрев снимок. От ужаса он сполз со стула и устремился одновременно и в туалет, и к холодильнику за бутылкой пива. - Деду лет триста, блин. Прорекламировали, называется.
- Да что ты так заходишься? - спросил его Макарон. - И не такое случалось!
- Посмотри на деда, - поделился горем Прорехов. - И это наш самый активный читатель.
Краска при печати расплылась по офсетной резине так нелепо, что просто некуда, и, кроме антирекламы, этот снимок ничего не давал.
После нескольких концептуальных склок с редакцией Артамонов сказал:
- Эту журналистику надо корчевать! До последнего пня! Выкашивать, как борщевик Сосновского! До последнего ствола! Надежда только на отаву.
- Плюрализм мнений в одной голове - это первая стадия, - согласился Прорехов.
"Ренталл" потребовал от Фаддея, чтобы Шерипо съехал с редакционного этажа. Следом за ним была отпущена на волю и Огурцова-младшая. За несоответствие должности ее выставили на улицу Горького и нацелили прямиком на вагонный завод без выходного пособия. Товарищ Пеньков - эта дремучая смесь негра с козой - был отправлен на фиг переводом.
- Чтоб не прерывался стаж, - пояснил Макарон отвечающий за кадры.
Проведя чистку, выработали и подписали с редакцией концепцию газеты, отклонение от которой каралось. Но язык текстов - самомнительный, поучающий - оставался бичом редакции. Никакие уговоры и угрозы со стороны издателей не помогали. Журналисты продолжали демонстрировать свое превосходство над читателями. Обхаивание всего, что попадалось под руку, считалось основой демократии. И самое страшное, что все любили писать сочинения на свободную тему и никто не любил писать диктанты под диктовку.
