- А за что нас любить? За то, что мы их содержали? За то, что правили за ними тексты?! За то, что заставляли их быть в матерьяле?! - загибал пальцы Артамонов. - За это не любят. Ты не мог этого не знать! За это ненавидят! Причем не только у нас, но и там... - махнул Артамонов в ту степь, из которой только что вернулся с Макароном и Прореховым, - но и там, где правит чистоган! Где их уровень смерти - наш уровень жизни! Все полезное для народа можно ввести только силой. Ты же читал старика Нерона!
- Ну и скатертью им перо! - заходил петухом Варшавский. - Пусть катятся!
- Это мы катимся, они-то остаются, - не мог успокоиться Артамонов и запустил в Варшавского набор слов грубого помола. - Развел тут гондонарий! Курьеров каких-то понабирал!
- А что, мне самому по городу бегать?! - начал оправдываться Варшавский.
- Ведешь себя, как двухвалютная облигация! - намекнул Артамонов. - И нашим, и вашим!
- А ты - как последний бланкист! - нашелся Артур.
- От андердога слышу! - сделал еще один укол Артамонов.
- Не раздражай мою слизистую! - высказался Варшавский.
- А ты не делай из меня истероида! - произнес Артамонов на полном взводе. Он заводился редко, зато на полную катушку. Декремент затухания его спорадических вспышек был невелик, поэтому выбег из обсуждаемой темы в таких случаях мог продолжаться сутками.
- Скажи мне, кто я, и я тебе скажу, кто ты, - шуточно заключил Прорехов, стараясь успокоить друзей.
Галка выскочила в коридор с мотком пряжи, курьер, боясь попасть под горячую руку, свернулся клубком в кресле, а Нидворай, сказавшись больным, отправился в поликлинику. На шум потянулись гостиничные служащие, и ничего лучшего, как поминутно заглядывать в дверь, они не придумали. Соседи по номерам выключили телевизоры и замерли, вслушиваясь в перепалку.
- Мне, конечно, все по гипофизу, - неожиданно заговорил Макарон, - но все это юмор низкого разбора, господа. - Он решил взять контроль над зрелищами и протиснулся между Варшавским и Артамоновым. - Предлагаю тормознуть войну Алой и Белой розы. Давайте будем жить дружно и умрем в один день. Иначе на хрена мы сюда съехались?! - И сам себе ответил: - Чтобы помогать, а не вместе печалиться.
- Печалиться... Это ведь твоя мысль - присосаться к "Смене"! Варшавский обвинил Макарона и бросил на него укоризненный взгляд. - Ты придумал весь этот саксаул!
- Все правильно, - согласился Макарон. - Но из "Cмены" можно было бы высечь лишнее.
- "Высечь лишнее"... - повторил клаузулу Артур.
- Или просто высечь! - сказал Макарон. - На площади Славы! Связать вместе Фаддея и Кинолога и высечь у музея имени комсомолки Лизы Чайкиной! Разложить плашмя на тротуарной плитке и - по чреслам, по чреслам! по черпаловидным хрящам! Получилось бы очень даже кинематографично! А город бы подумал, что ученья идут.
- Или что имажинисты медитируют, - прикинул Прорехов. - Или что флагелланты разминаются.
- А кто такие флагелланты? - спросил Макарон.
- Это те, которые достигают полового возбуждения путем бичевания партнера и самобичевания, - провел ликбез Прорехов.
Все представили картину наказания Фаддея и Кинолога и задумались.
- И самое интересное, что таким способом все это не купируется, сказал Макарон.
- Хорошо хоть технику вернули, - сказал Прорехов отвлеченно. - И то дело.
- Не всю, - сообщил вдогонку Варшавский. - Сканер зажали. Обещали отдать через неделю.
- Уроды! Дегенетивные сосальщики! - выругал "сменщиков" Артамонов. Сблёвыши! Без нас им действительно будет лучше! Тля и пепел!
- Ну и картридж им в руки! - искал, где поставить точку в разговоре Прорехов, которому стала надоедать перебранка друзей. - Пусть играют сами! Возиться с ними - себе дороже. - По мнению Прорехова, уже давно можно было идти в "Старый чикен" и приступать к омовению горя. - Что ни делается - все к лучшему. Откроем свою газету!
- Конечно! Откроем свою газету! - Варшавский почувствовал поддержку Прорехова и облегченно вздохнул. - Какие проблемы?!
- Газета газетой, понятно, мы ее откроем. - не унимался Артамонов. - Но мы упустили время! - Он острее других ощущал четвертое измерение, словно был горловиной колбы, через которую сыпался песок, отпущенный на всю компанию. Какой дядя вернет нам вложенное?! Ты понимаешь, Артур, что в твоем лице наша фирма имеет брешь?! Через нее можно проникнуть вовнутрь и разрушить!
- Кто поедет за сканером? - спросил Прорехов, чтобы сбить темп беседы.
- Могу и я, - согласился Макарон. - Хочется посмотреть, на кого этот негораздок Фаддей похож при жизни.
- И передай ему алиментарным или воздушно-капельным путем, что он чмо! - озвучил просьбу Прорехов.
- От кого передать? - уточнил Макарон.
- От лица и других поверхностей общественности! - заговорил Прорехов голосом председателя комиссии по похоронам. - И пусть это еще раз напомнит нам о том, что информационную бдительность нельзя терять ни на миг... Мы надеемся, ты нас понимаешь, сам-Артур...
