- С какого переляка! - возразил ему Прорехов. - У нас частные вещи! Какой еще, к черту, транзит?!
- Таможня грузовая, - зевнул поляк, поскольку дело было к ночи.
- Наши пропустили, значит, все нормально - никакого транзита! - впрягся в канат спора Макарон.
- Мы художники! Свое везем! - встал стеной Давликан.
- Это ваши вас пропустили, - спокойно толковал пан и продолжал чистить под ногтем. - А здесь польская таможня.
- Но ведь АКаэМы у вас по-прежнему наши! - не выдержал Макарон. - Вот когда научитесь свое оружие мастерить, тогда и будете качать права! А сейчас вы вымогаете взятку! Причем неадекватную нашему грузу. Мы согласны дать, но в разумных пределах. Скажите сколько и обоснуйте - за что!
- Не надо так шуметь, - попятился старший пан. - Может, вы иконы везете. Откуда нам знать.
- А вы проверьте, - предложил Макарон. - Нет у нас ни икон, ни вализ!
- Если мы проверим, то вы уже не сможете снова собрать машину назад, решил взять на арапа поляк.
- И проверьте! - потребовал Макарон.
- Сейчас проверим. Только не надо так кричать, - поляк понял, что не на тех нарвался.
- Да мы и не кричим, - взял на октаву ниже Макарон. - Просто у вас все посменно - подурачился и к панночке под юбку, а мы вторую ночь не спим!
От крика художников поляки стихли. Стало понятно, что ни злотого, ни даже переводного рубля с творцов не поиметь. Пану стало скучно.
- Что в сумке? - без всякого интереса спросил он.
- Копии работ да плакаты, - ответствовал Артамонов и для пущей достоверности провернул трюк с разрыванием стопки. - Кому они нужны, эти копии!
- Проезжайте! - скомандовал в сердцах старший пан. - Только канистру эту поставьте вон туда, за сарайчик, - добавил представитель Польши, бедной на виноградарство.
- Нет проблем, - согласился Артамонов.
- Убедительно, - поощрил его Макарон, когда отъехали. - Что было бы, полезь они глубже?
- Варшава - прямо! - выпалил протрезвевший Давликан.
Высунув в окно замлевшие руки, Артамонов приступил к написанию изустных писем главе Польского государства, по территории которого продолжился вояж. Проезжать по стране и не обратиться к ее руководителю было неприлично, считал Артамонов. И стал зачитывать письмо:
"Товарищу Валенсе, человеку и пулемету! Уважаемый Лех! Въезжая на вверенную Вам временно территорию, вынуждены заявить, что обе таможни - и наша и Ваша - структуры ублюдочные! Но к причине нашего к вам обращения это не относится, однако..."
В этот момент "Волга" сшибла зайца.
- Будет прекрасное жаркое, - сглотнул слюну Давликан и, чтобы проветривался, привязал зайца шпагатом неподалеку от красных трусов.
- "...однако, - невзыскательно продолжал Артамонов, - находясь перед Вами в полном пардоне за только что снесенного бампером косого, мы просим отвечать нам сразу в Познань. Там мы будем обязаны скинуть Вашим согражданам не идущие у нас предметы, как то: лебедку ручную автолюбительскую, два топора, четыре комплекта постельного белья, часы настенные электронные, примус, палатку туристическую на два спальных места, три пары кирзовых сапог, набор гаечных ключей, четыре кителя без погон и медвежью шкуру в виде накидки на сиденье. Вы можете по справедливости спросить, почему именно эти вещи мы намерены сбросить у Вас безналогово в целях приобретения на вырученные злотые несусветно дорогого у Вас бензина? Отвечаю со всей прямотой замудохавшегося в одной и той же позе пассажира известной Вам модели "Волга": потому, что подбирали мы их специально, чтобы на вашей таможне подумали, что это для дорожных нужд. Понимаете? Вы можете с укором вопросить: при чем здесь примус? Вопрос правильный - в дороге, по нашим временам, он действительно ни к чему. Просто у коменданта нашей гостиницы Ренгача выявилась большая задолженность перед партией, и мы решили ему помочь разобраться со взносами. Участники многих битв - за урожай, за светлое будущее, за мир во всем мире, - мы не могли поступить иначе. По Вашей территории мы проходим транзитом, дабы втюхать голландцам русскую живопись - затея на первый взгляд нереальная, но у нас нет выхода - нам нужны гульдены. Сам-Артур решил искоренить в газете "Смена" понятие "рукописи" и, как всегда, нацелил нас на деньги кураторов. Макарону все по херу, а мы с Прореховым считаем, что обращаться в центр по такому пустяку, как десяток-другой наборных компьютерных станций, не следует. Поэтому и корячимся сейчас, чтобы каждый сотрудник "Смены", прикидываете, играл в "тетрис" на персональном рабочем месте!"
Покончив с текстом, Артамонов типа достал облатку, сымитировал запечатывание конверта и бросил его в почтовый ящик заоконного пространства. Всего этого не видел Давликан. Он спал, положив голову на запаску. Макарон строго следил, совпадают ли километровые столбы с показаниями спидометра. Он вычислил, что польские километры короче наших, и был намерен поведать об этом в P.S. артамоновского письма.
Под утро подъехали к Познани и никак не могли пронырнуть к торговым рядам - всюду висели "кирпичи". Пришлось подсадить к себе веселого пана в качестве штурмана.
