Толстяк на помосте опять взмахнул рукам!
И народец снова ахнул… И снова – взмах, и снова – «Ах…»
– А что это они делают! – спросила Зен.
– Ну… Это некое коллективно-индивидуальное действие, – ответил, улыбаясь Гробовщик, – в котором один индивид необычайно воодушевляет, а многие другие индивиды и индивидуумы необычайно возбуждаются.
– Да он просто трахает их, – мрачно сказала Зен, – и они сейчас все разом кончат!
– Н-у… Интересный, но вполне ожидаемый взгляд на происходящее.
И грянул гром-шум, бум-барабан!
И все заорали неистово!
Народец прыгает, крутиться, приседает, вскакивает, орут что-то, смеются и даже хохочут.
Крики, трубы, литавры, голова дракона летит со свистом, быки свирепые с неба свисают, бомбят.
Толстяк пригибается, уворачивается, пытается что-то комментировать, но шум такой, что ему даже себя не слышно, но и народец перестал обращать на него внимание. Толстяк спрыгивает со стола и присоединяется к Зен и Гробовщику.
– А что произошло, – спрашивает он, – что-то изменилось?
– Ничего не изменилось, – отвечает Зен, – я здесь, суровый мрачно-золотой здесь, стол здесь, печеньки здесь, а котлеты с картофельным пюре не здесь. Народец балдеет и обалдевается, всё своим чередом, ничего не меняется. Счастье впереди!
Толстяк внимательно осматривает всё вокруг. Гробовщик по-прежнему неотрывно смотрит на закат, отдельные представители базаронаселения исчезают и вновь появляются прямо перед столом, а к столу приближается ГБН. Он выше всех и торчит над всеми головами как серая башня с громоотводом. Поступь его нетороплива и величава, взгляд направлен на Толстяка, но Толстяк не замечает этого взгляда.
Зен поглядывает то на него, то на Гробовщика. Толстяка она никогда раньше не встречала, но знала, что иногда откуда-то приходят какие-то заблудшие паломники, которые уходили когда-то в недоступные места в поисках каких-то отшельников, которые обладали каким-то истинным знанием и оно сильно отличается от того знание, которое господствует на Базаре. А Гробовщика она знала всю свою жизнь, а кто его не знает, все базарные его знают, и он всегда выглядел именно так, но вот что бы вот так просто «чай пить, печеньки есть»!
И тут над ними пронеслась бычья голова, хвост, раздался свист… Толстяк пригнулся… и свист завершился громким шлепком!
Толстяк осторожно приподнял голову. Гробовщик и Зен спокойно сидят и смотрят на него.
– Опять? А как они летают?
Зен рассмеялась:
– Вот-вот! Теперь я понимаю и верю, что ты живёшь очень долго, но последнее время отсутствовал в этом мире и особенно на Базаре. Это просто шоу! Иллюзия! Небо огромный экран. Аха-ха-ха… Далеко же ты был и долго отсутствовал… Обычно такие как ты из каких-то неведанных далей появляются, из пустынь или гор, а может и вообще с других планет и миров. Ну явно не из мира сего.
– Ну да, ну да… – Толстяк почесал голову озадаченно, – «Жизнь есть сон». Ну, а эти, – он кивнул головой в сторону народца, его отдельных представителей, – откуда они, где живут, что делают, разве не знают о том, что всё это только шоу? И зачем им я понадобился?
– А ты сегодня так же часть шоу, – неожиданно ожил Гробовщик, – я же говорил: «Ты свежая голова».
– Без меня меня женили, – бормочет Толстяк.
– Это просто вот такие народины и народинки, людь, людины и людинки, то есть на-род, а ещё есть чело-веки… Им нужны, просто необходимы зрелища, – Зен помолчала, – ну, и немного секса в дополнении.
– Ты училась в школе, в академии? Как это сейчас называется?
– «А п… а учитель мой, мама-бл…дь наставник», – неожиданно зло пропела она в ответ.
– Задорная песенка, – улыбнулся Толстяк, рассматривая отдельных представителей базарного народца, снующего во все стороны вокруг комплекса и возле стола, за которым сидят Гробовщик, Зен и Толстяк. – Какой странный вид у них.
– Да забей! Это просто такие маски.
– А потом снимут?
– Нет, они приросли и теперь для постоянного ношения, – усмехнулась Зен.
– Как это, «приросли»?
– Да просто не отодрать… Вот привязался! Анекдот знаешь? «Снять противогаз, надеть противогаз, снять противогаз… Мда-а… хлопец, ну и рожа у тебя».
– А есть и для временного?
– А как же?
– А у тебя сейчас?
– А у меня нет, я всегда и везде…
«Бл…дь! – раздаётся радостный крик из толпы, – это же бл…дь из Дома Последнего Шага! Она уже здесь!», – и все маски резко оборачиваются в сторону столика.
Круг четвёртый
Зен вздрогнула, вскрикнула, закрыла лицо руками, отвернулась и опустила голову на стол.
Толстяк резко вскакивает и орёт, заглушая все звуки Базара: «Ха!» Народец послушно замер-застыл каждый в том положении, в котором его застал этот крик.
Толстяк подсаживается к Зен, что-то говорит тихо-ласково, слегка дотрагиваясь до плеча, Зен что-то отвечает, слегка покачивая головой… и отстранят его рукой.
Толстяк отодвигается, но так чтобы оставаться преградой между ней и толпой.