И вдруг, над всем базаром раздался оглушительный крик оборванца: «Взлетел! Он взлетел!» Все мгновенно замолчали и каждый увидел, что Странник, не меняя позы, вознёсся над местом медитации и опустился рядом с подушкой, на которой только что сидел и… продолжил спокойно перебирать чётки.
Странник, как потом выяснилось, был одним из Великих мастеров мистиков! Оборванец, воткнувший кинжал, стал его учеником, и через много лет спросил Мастера о том происшествии и Мастер загадочно ответил: «Пустота – это форма, а форма – это пустота».
И тогда Оборванец, для того чтобы понять этот ответ, решил повторить путь Странника…
Он видел горы, реки, пустыни, моря, он голодал, он царствовал, он воевал, убивал, его убивали… Но, когда Оборванец вернулся на Базар, он пришёл к Мастеру и сказал: «Я столько видел и испытал, я столько всего теперь знаю о жизни и смерти, но я всё равно как будто в самом начале пути! Что мне ещё надо испытать и увидеть?» «Для чего? Чего ты желаешь достичь?» «Свободы!» «Свободы? Для чего тебе свобода?» – спросил Мастер. «Я хочу летать как вы когда-то!» «О! – ответил Мастер. – Отлично, идём, сделаем последний шаг», – и повёл его в публичный дом, который был самым древним и самым прочным каменным сооружением на Базаре.
После трёх полных перемен света и темноты они вышли из «Дома последнего шага», отныне так стал называться этот дом, Оборванец основал Великий орден Базара, сам стал Главным Базарианцем и началась новая жизнь Базара, которая длилась до появления на нём простого паломника по прозвищу Толстьяк, так сохранилось его имя, показавшего простую вещность этой вселенной обозначив всё что есть за пределами наших умов осознания просто пространством «Не знаю». «Знать и делать, а не верить и молиться» – стало символом новой жизни, что привело к возникновению «Иерархии «ABSOLUTUS», совершенного общества совершенных людей.
Таинственный Толстьяк практический ничего не проповедовал, ничего не осуждал, ни в чём не убеждал, но после его исчезновения – пришёл ниоткуда и ушёл в никуда – Великий Базарианский союз рассыпался буквально «на глазах» одного поколения, старики ещё что-то помнили, а вот внуки, особенно правнуки, даже названий не знали.
«Абсолют-сущее-единое – это есть всё и это есть ничто! Ноль! И «Это» есть начало и конец всего и всему».
В окружении парков и садов, среди озёр и каналов, с едва заметными в зелени деревьев крышами невысоких домов, вздымаются стрелы башен высотных зданий, сверкая на солнце в ясную погоду, а в ненастье пронзая тяжёлые облака, которые плотным серым слоем опускаются над городом. От башни к башне тянутся воздушные пути, по которым перемещаются транспортные единицы, перевозя пассажиров и грузы для обитателей Поднебесья, которые, впрочем, ничем не отличаются от жителей на Грунте.
Транспортные пути Грунта образуют особое многоуровневое логистическое пространство грунтовых туннелей. Здесь склады, здесь грузовые и пассажирские станции, на станциях центры питания в помещениях краткосрочного отдыха, здесь как нигде чувствуется бурление жизни. Все куда-то перемещаются, встречаются, прощаются, знакомятся… Здешние обитатели хоть и приходят сюда из Поднебесья или с Грунта, но всё же отличаются и от тех, и от других. Общение в тесно замкнутых пространствах накладывает на всех какой-то неуловимый простому глазу отпечаток, по которому они безошибочно узнают друг друга.
На Грунте точно так же, как и в Поднебесье есть жилые зоны, административные, есть сады и парки, но некоторым нравится утром, выйдя из дверей, увидеть траву и деревья, а кому-то нужны солнце и облака, кто-то плюхнется в пруд возле дома, а кто-то поднимется на заоблачную высоту и купается в бассейне, любуясь видом на город с высоты полёта птиц.
«Почему я постоянно что-то должен? Что все они хотят от меня?»
– Ага! Особенно родители!
«Зачем они меня к врачам водят и таблетки заставляют пить! У меня только голова от них болит…»
– Ты болен!
«Чем?»
– Не знаю…
– Мы все как один, а каждый из нас как все, в этом наша сила и спасение, потому что сила всех спасает каждого, а каждый становится…
Ягги смотрит на отца:
– Спасение? Что это?
– У тебя сейчас сложный психофизиологический период перехода от мальчика к мужчине.
Рядом с отцом – мать.
– Мы проходили этот период, нам помогали наши отцы и матери, теперь мы должны помочь тебе.