Не в силах больше говорить, Адэль растянулась по земле и просто плакала. Плакала так, как не плакала никогда, плакала до тех пор, пока не скрылось солнце и усталость, душевная и физическая, не взяли вверх и не позволили ей забыть обо всем не несколько кратких часов.
Сквозь закрытые веки пробилась яркая вспышка света. Адэль открыла глаза. Увиденное настолько удивило её, что она резко вскочила в земли, сделала пару шагов назад и, не заметив корень, на котором ещё днем сидела, споткнулась и снова оказалась на земле.
- Святые Боги... - прошептала она, и, взмахнув перед собой рукой, попыталась прогнать видение.
- Здравствую Адэль.
Видение протянуло ей руку и помогло подняться.
Нет, это было не видение - это был Мэйс, молодой йарай.
Адэль была потрясена до дрожи. В глубине души она не ждала ответа на свою мольбу.
- Почему пришел не Даррелл? - она спросила первое, что пришло в голову, и сразу пожалела об этом. Мэйс помрачнел.
- Потому, что Даррелл больше не твой проводник, - ответил он.
- А кто же тогда? Ты ещё слишком молод, чтобы иметь подопечных.
- Да, - в голосе его сквозила тоска, - У тебя нет проводника.
От шока, понимая и то, что подобного просто не может и то, что Мейсу никогда не пришло бы на ум шутить о таких вещах, Адэль нервно рассмеялась: не бывает такого, чтоб у человека не было проводника. Проводник есть у всех и у каждого. Ведь без проводника, человек не сможет получать знаки, которые будут направлять его в его судьбе, без проводника некому будет после смерти проводить душу человека в обитель Горгота или Сартраса.
- Но это ведь немыслимо, - на высокой ноте вскричала Адэль, - Что значит 'нет проводника'? Это что, идея демиурга? Изощренная часть моего наказания? Согнать на землю и проверить как человек справиться без высших сил? А что станет с моей душой, когда я вновь умру?
Адэль стала аккуратно пятиться назад.
- Я пришел без ведома остальных, даже демиург не знает. У меня не так много времени, выслушай меня, - теперь тон Мэйса походил на мольбу.
Адэль подошла к нему и взяла его призрачную руку в свою. Он весь был полупрозрачным, светился изнутри, но рука его была так же ощутима как плоть живого человека. Адэль втянула запах кипариса, который окутал Мэйса. Кипарис - древо демиурга, его символ, первое дерево, созданное им на земле. Им всегда пахло на горе Йараев.
- Всем йараям, - начал с горечью Мэйс, - строго запрещено тебе каким-либо образом помогать. Демиург не назначил тебе проводника. Он... он сказал, что ты пришла в этот мир во второй раз, и если пришла не как все... то и жить тебе ни как всем. Он сказал, что помощь йараев и их покровительство предназначено только для людей, пришедших в этот мир через рождение.
Руки Адэль дрожали, она сжала зубы, к лицу прилила кровь.
- Но. Он. Сам. Сделал. Меня. Человеком. А теперь, он что, хочет сказать, будто я не человек? Что я... кем он меня называет? Существом? Созданием? КЕМ?!
Мэйс крепко сжал руку Адэль, стараясь унять её дрожь.
- Я не знаю. Я подслушал его разговор с верховными судьями и старшими йараями, но ничего полезного не услышал. Он говорил ещё кое-что, правда я не знаю, что это значит. Поэтому я и пришел, чтоб передать это тебе. Может быть, ты поймешь.
Адэль молча ждала продолжения.
- Демиург сказал, что лишает тебя привилегий обычного человека не из злости, а за ненадобностью этих привилегий тебе самой, - Мэйс, наверное, ждал возгласов понимания, но их не последовало, - О чем это?
Адэль покачала головой и спросила, как Мэйс смог спустить на землю.
Впервые Мэйс улыбнулся, и Адэль пожалела, что мир видел его радушную улыбку так не долго: теперь она похоронена вместе с его телом, а среди йараев, одарённых силой и мудростью, но лишенных чувств, её приходится скрывать, чтоб не разделить судьбу изгнанницы и предательницы Адэль. Кроме неё, Мэйс стал вторым йараем, сохранившим человеческие чувства, и знала об этом только Адэль. Она была благодарна Мэйсу за появление, но боялась, как бы его не постигла её участь.
- Я нарушал кое-какие правила и при жизни, - Мэйс рассмеялся, - Что мне стоит обдурить кучку тысячелетних мудрецов во главе с демиургом!
Адэль закусила губу и слабо улыбнулась способности Мэйса радоваться жизни, даже когда жизнь уже кончена.
Адэль проснулась в темноте. Она лежала на том же месте где уснула: Мэйс явился в её сознание во сне.
Она встала, стряхнула с одежды и волос листья, и умылась в ближайшей лесной речушке.
'За ненадобностью мне самой человеческих привилегий?'
Она осмотрела своё отражение в воде.
- Я человек! Ясно тебе, я - человек! И достойна того же, что и другие люди! - обратилась Адэль к демиургу, который, как ей было прекрасно известно, всё равно её не услышал.
