— Суть такова: и я, и Табита взаимно обнаружили, что противница — маг-треугольник, поэтому мы опустили свои волшебные палочки. Если бы книги были сожжены моим пламенем, разве была бы возможность какой-нибудь из них сохранить свою первоначальную форму? Запомнили? Моя магия стихии Огня превратит все в пепел.
Де Лоррен и девочки из группы отмщения поднялись на ноги, после чего бросились бежать. Кирхе остановила Табиту, которая уже намеревалась произнести заклинание:
— Предоставь это мне.
Синеволосая девчушка помотала головой.
— Но книг-то уже нет. Хочешь, я стану твоим другом вместо этих книг? Однако унижение, которому я подверглась… не найти вещи, которая стала бы этому заменой. Я одновременно отомщу и за тебя, поэтому просто смотри.
В сердце Табиты зародилось нечто теплое. "Я стану твоим другом"… с тех пор, как она отказалась от своего настоящего имени, это был первый раз, когда ей сказали подобное.
Было такое чувство, что эти слова… словно бы чуть-чуть растопили снежную бурю, которая бушевала в ее сердце.
Табита кивнула:
— Я буду должна один раз, — тихим робким голосом прошептала она. К ее словам по какой-то причине примешался отзвук радости. То, что появился человек, у которого она может что-либо брать в долг, почему-то было очень радостным событием.
— Ладно, одалживаю. Со временем вернешь.
Кирхе успокоившимся голосом и со спокойной душой начала произносить заклинание. Огненный шар полетел к де Лоррену и девочкам из группы отмщения, которые не знали, куда им бежать.
Повелительница огня один за другим посылала в полет сгустки пламени, жестикулируя, словно в танце, и произнося заклинания, словно она пела от счастья.
Чем сильнее Кирхе гневается, тем больше ее голос успокаивается, и состояние души приходит в еще большее равновесие.
Выслушав до конца этот рассказ, Монморанси, словно бы пребывая в изумлении, проговорила:
— Значит, тот инцидент, когда де Лоррен, Тонне-Шарант и другие девчонки с сожженными волосами и одеждой оказались подвешенными на башне вниз головой — это твоих рук дело?
— Именно так, — с радостным видом кивнула Кирхе.
Когда на следующее день утром де Лоррена, Тонне-Шарант и ее компанию спасли, те настаивали, что висели там в подобном виде по собственной воле. Вследствие этого никто не узнал истинное положение вещей относительно того случая. Похоже, все пострадавшие были весьма запуганы Кирхе.
Гиш многозначительно кивнул:
— Иными словами, Табита недавно приняла на себя участие в дуэли, заявив: "Я должна один раз"… поскольку в тот раз ты отомстила и за нее?
Кирхе кивнула:
— Именно так.
Сайто, который мыл посуду, и его хозяйка, которая разносила вино и еду, незаметно присоединились к ребятам, сидящим за столом, и внимательно слушали рассказ.
Луиза, одетая в свой костюм официантки, возмущенным голосом произнесла:
— Однако в тот раз ты, заявив, что сама хочешь отлупить де Лоррена и его компанию, своевольно отняла у Табиты даже право отомстить, ведь так? Это ни долгом, ни чем-либо подобным не является, согласна?
— Можно и так сказать.
— Ты — жестокая девица, — печальным голосом проговорил Гиш.
— Без сомнений, я…
— Без сомнений что…?
— Вероятно, я — ужасно эгоистичная — покачав головой, подавленно пробормотала Кирхе.
— Тебе не следует драться на дуэли взамен этой девицы, ведь так? Если выслушать этот рассказ, все именно так, как сказала Луиза. Это ни долгом, ни чем-либо подобным не является, — сказала Монморанси читавшей книгу Табите.
Та мысленно помотала головой:
"Хочешь, я стану твоим другом". Табита была в долгу у рыжеволосой девицы из-за этой фразы. Иными словами, то было подтверждением их дружбы.
Однако Табита не стала подробно это объяснять. Она всего лишь коротко кивнула.
— Уаааааааа, — Кирхе широко зевнула. — Я становлюсь сонной, когда много болтаю за выпивкой.
— Вот как? В таком случае, возвращайтесь в общежитие, — ледяным голосом произнесла Луиза.
— Это так обременительно, поэтому остановимся на ночлег здесь.
— А деньги?
— Ты же угощаешь.
— Не шути! Как ты полагаешь, на какую сумму ты поела и выпила?!
— Всем в Академии выдам твою тайну.
Луиза молча понурила голову.
Кирхе убедила Табиту, после чего они встали и исчезли на втором этаже.
За столом остались Монморанси, ее кавалер, Сайто и его хозяйка.
— Э-э-э-эта девица! В-в-в-ведь когда-нибудь я, безусловно, убью ее… — Луиза дрожала как осиновый лист.
Гиш дернул свою подругу за полу плаща.
— Чего тебе?
— М-может сегодня останемся здесь на ночлег?
— …Отлично, но кровати — раздельные!
— Вы, давайте, оплачивайте счет, — Луиза сердито уставилась на них.
