— Я не читаю, просто слышал где-то, что Катон такое сказал. Я давно это знал, Юдзи. Именно потому я всегда с тобой воевал за первое место. Потому что быть вторым — значит быть шестеркой. Послушай, знаешь, в чем парадокс? В том, что мы оба были первыми.
— К чему клонишь?
— А ты подумай. Пока не было Йомы, ни один из нас не уступал. Мы оба считали себя номером первым. Мы не могли доказать свое превосходство — и потому, по сути, делили звание первого в Хоннодзи. А потом появился Йома. Я стал номером третьим, ты нализал себе ранг номера второго...
— Ты сейчас огребешь! — предупредил Такехиса.
— А толку, враг мой? Сколько бы мы теперь ни дрались — мы оба останемся шестерками. И есть только один способ это изменить. Йома оказался сильнее меня и тебя — но вместе мы будем сильнее его. И нас поддержит вся школа... морально. А если удастся заручиться поддержкой, к примеру, дочки сэнсэя Хираямы — нас будет уже пятеро против Йомы. Мы свергнем его, осчастливим всю школу — и снова станем первыми. Ты и я. Вернем все как было. Что скажешь, заклятый враг мой?
Такехиса задумчиво хмыкнул.
— Я даже не знаю, как лучше выразить это словами... Верну тебе твой вопрос: а толку? Даже если тебе удастся свергнуть Теоду-сана, ты все равно останешься тем, кто и что ты есть. Давай допустим, что ты настолько же крут, как Теода-сан, а его самого в Хоннодзи никогда не было. Что бы ты делал?
Курода приподнял бровь:
— Ну если так... Думаю, я собрал бы команду покруче и навалял бы уродам из Бенибэ. Это для начала. Само собой, что в Хоннодзи разобрался бы с тобой.
— И что дальше?
— Дальше... В третьем классе я бы попытался стать первым номером не только тут, но и в Бенибэ, то есть первым вообще, третью школу ведь расформировали... Я сделал бы себе репутацию, чтобы после выпуска войти в хорошую организацию, само собой, что не тут, в Сакурами, а в Киото, и чтобы сразу уважаемым человеком, а не шестеркой на побегушках, как Кавадзо. Конечно, чтобы обо мне и в Киото узнали, пришлось бы поднапрячься...
Такехиса кивнул.
— Ну понятно. Я бы действовал примерно так же, не настолько примитивно, как ты, но в том же направлении. Но знаешь в чем прикол, Курода? Даже имей мы силу Теоды-сана — все равно остались бы шестерками. Не у друг друга — так у серьезных людей. Мы лезли бы из шкуры, чтобы заслужить репутацию и сделать лицо, и совершали бы те же самые ошибки, которые уже совершили. Потому что мало получить силу Теоды-сана. Нужно быть им. Теода-сан — не просто круче нас. Сравнивать с ним меня или тебя вообще глупо, он иного полета птица... Скажи, Курода, ты когда-нибудь видел, как человека смешивают с грязью?
Бывший 'номер один' ухмыльнулся:
— И видел, и сам смешивал...
— Я тоже, и знаю, какая картина появляется у тебя в голове при словах 'смешать с грязью'. А Теода-сан на моих глазах буквально растоптал взрослого человека, учителя... всего лишь извинившись перед ним. И знаешь что? Он сам даже не обратил на это внимания. Наступил, раздавил, походя смешал с грязью — и не заметил. Если б ты видел, как Теода-сан разобрался с учителем Комурой — все понял бы и сам. И знаешь что, Курода? Точно так же, походя, он разобрался с нами, с банцу из Бенибэ, с Миягой и Накаямой. Вот во что ты так и не врубился, вражина: мы все, ты, я, мудаки из Бенибэ, отморозки Кавадзо — мы все сами напросились на то, что получили в итоге. И Кавадзо — ты в курсах, что он свалил на сейнере? Кавадзо — работает на сейнере?! Да этот хитрожопый мудила вообще не совместим с понятием 'работа'! Он свалил, ты понимаешь? Свалил. Обломался, наделал в штаны и свалил. — Такехиса рассмеялся, глядя в глаза Куроде, и продолжил: — Так вот что тут самое удивительное: Теода-сан разобрался с нами вовсе не потому, что ему захотелось подмять под себя школу и сделать лицо. Ему насрать, ему не нужна эта школа, ему не нужен титул 'первого'. Все это — не его уровень, а мы просто по тупости на него нарвались, и потому я второй, ты третий, Мияги и Накаяма в каталажке, а Кавадзо удрал с поджатым хвостом... от школьника. Я не знаю, каким путем он пойдет по жизни — но уверен, что везде преуспеет. Помяни мои слова: Теода-сан станет большим человеком, и мне жаль любого, кто, как вот мы с тобой, по дури встанет на его пути. И потому я пойду за ним до тех пор, пока он мне позволит идти следом. Да, Курода, я шестерка, потому что мне хватает ума понимать: мы в разных весовых категориях. Наша с тобой судьба стать якудза и погибнуть, как мой отец, не достигнув никаких высот. У нас есть с тобой есть потолок, выше которого нам не прыгнуть. У Теоды-сана его нет, и следуя за ним, я взлечу выше, чем сам по себе. И крохи его триумфов, которые мне перепадут, все равно будут больше, чем мои собственные триумфы.
Я не согласен с Катоном, Курода. Лучше быть сподвижником великого человека, чем никем — самому по себе. Так что вперед, свергай Теоду-сана, заручайся чьей хочешь поддержкой, а я посмотрю, как твоя затея с треском лопнет. И, может быть, если понадобится — сам помогу ему с тобой разобраться раз и навсегда.
***
