— Элизабет. Она готова пойти на самое страшное преступление, чтобы предотвратить катастрофу. У неё хватило на это духу. У меня нет.
— Готовится бунт?
— Да, мой дорогой адъютант. Мы готовим военный переворот. Медленно, осторожно, но процесс идёт. Составляем план, ставим на ключевые места своих людей. Генеральный штаб, кроме «Отряда сто тридцать семь» поддержал Элизабет. Но на средних должностях слишком много сторонников Гвина. Так что процесс идёт очень медленно. Мы должны быть уверены на сто процентов, что удар будет быстрый и смертельный. Как ты думаешь, Вильгельм, почему освободилось место адъютанта? Куда делся предыдущий? Я его отправил в Ригу на должность военного атташе в «Морзе группе». Престижное и непыльное место, а для него работа мечты. Если бы я был в нём уверен — никто никого никуда не отправлял.
— Какая катастрофа нас ждёт?
— Взгляни, — маршал указал на зарево от артиллерийского огня. — Ты думаешь, мы просто так проводим каждый месяц тактические маневры? Грядёт война. Большая, страшная, жестокая. Консул хочет покорить Европу, не понимая, что ввергнет её обратно в первобытный хаос. Я не думаю, что мы успеем предотвратить бойню, но мы можем её остановить. Мы можем дать шанс человечеству. Благодаря Элизабет я понял это. И я сделаю всё ради неё.
Эрвин замолчал. Впервые Вильгельм уловил в его глазах грусть. Они были чем-то похожи. Оба потеряли всех близких. Но маршал продолжал бороться за только ему понятные ценности. Вилли начал понимать, что уважает этого человека.
— Господин маршал.
— Да, лейтенант.
— Я помогу вам. Можете на меня рассчитывать.
— Звучит как хороший тост. За это и выпьем.
Бокалы зазвенели под грохот артиллерийского залпа.
Восьмая механизированная дивизия. Вторая бригада. Второй полк. Третий батальон. Первый номер в снайперском взводе. Сержант Алексей по прозвищу «Леший».
Дивизию отправили в оперативный резерв и расквартировали прямо в Варшаве.
После длинных бараков и пустынных полигонов город казался сказочным. Но он бы не стал таким сказочным без неё. В воздухе уже витало напряжение грядущего кошмара. Но они не обращали на это внимания. Алексей и Саманта наслаждались тем временем, что отвела им судьба и старались уловить каждую улыбку, поцелуй и порыв нежности. Будто бы их жизненная энергия была способна остановить неотвратимую катастрофу.
— Начинается, — сказал кто-то из толпы.
Голос не соврал. На площадь выехал бронированный лимузин. Из него вышел консул. Публика ахнула и принялась ликовать. Гвин махал и улыбался публике, по пути поднимаясь на белоснежную сцену с тумбой. Возле тумбы несли караул два гвардейца, а позади сидела свита. Генералы, чиновники, богатые промышленники и влиятельные общественные деятели. Конечно же, первая леди. Она ласково улыбнулась Гвину. Рядом с Эрвином сидел Вильгельм и с тихой яростью испепелял взглядом консула.
Консул стал у тумбы. Публика умолка. На площади стало невыносимо тихо. Лишь свист ветра давал знать, что время не остановилось.
Гвин что-то говорил, но Вильгельм не слушал. Консул мог говорить хоть о важности мира во всём мире. Люди ему поверят. Поверят всему, даже самой наглой лжи. Ведь он дал им право на спокойную жизнь. Никого не волновало, что до этого Гвин отбирал жизни сотнями.
Вилли так и хотелось сорваться со стула, подбежать к консулу и выстрелить. Пару пуль он успеет выпустить, а остальное уже не столь важно. Вильгельм смог взять себя в руки. Сейчас смерть Гвина сделает только хуже. Пока ещё рано.
Пока.
Консул умолк. Заиграл оркестр. Начинался военный парад в честь десятилетия с основания Хартии.
Изабелла крепко спала после насыщенного дня. Элизабет нежно погладила дочь по белым волосам и легонько поцеловала. Девочка что-то промурчала во сне и перевернулась на другой бок. Лиза ещё несколько минут смотрела на девочку, а затем вышла на террасу. Всю её площадь заставили экзотическими растениями. Среди них терпеливо ждал маршал.
— Какие новости, Эрвин?
— У меня аллергия на эвкалипт, поэтому буду краток. Гвин утвердил окончательную дату начала операции «Крестовый поход». Первое апреля, две тысячи тридцать второй год. То есть через два месяца. Подготовка переворота будет продолжаться ещё как минимум пол года. Так что придётся повоевать. Мне жаль, первая леди.
— Погибнут миллионы, — глухо прошептала Элизабет и отвела взгляд.
Эрвин прекрасно её понимал. Маршалу самому было паршиво от этих известий. Эрвин слегка прикоснулся к её плечам, от чего Лиза вздрогнула. Маршал прошептал:
— Значит, сделаем всё, чтобы остальные могли жить.
Эрвин с минуту молча смотрел на Элизабет и только потом убрал руки, затем развернулся и принялся уходить. Вскоре его окликнули:
— Эрвин.
— Да, первая леди?
— В другой жизни из нас бы вышла хорошая пара.
— Не думаю. Моей супругой стала война, а это очень ревнивая барышня.
— Своими поступками вы делаете всё, чтобы её больше никогда не было.
— Я слишком хорошо знаю эту пассию, чтобы оставлять её в живых.
