— Не знаю, — он отвёл глаза, не желая верить в самое худшее. — Палаточный городок мы так и не нашли. Единственный, на многие километры, признак цивилизации — этот трактир. Так что Вилли обязательно должен сюда заглянуть. А учитывая его специфичное имя для наших мест, то мы обязательно о нём что-то бы услышали.
— И сколько же мы ещё будем ждать?
— Ещё немного. Тебе уже наскучило это место?
— Если честно — да. Я благодарна тому человеку за то, что дал нам приют, но здесь ужасно тоскливо.
— Если Вилли так и не вернётся, уйдём обратно к летавицам. И я стану думать, как исполнить твою мечту.
— Ты всё ещё помнишь?
— Конечно. Как такое можно забыть?
Саманта повисла на плечах Алексея и стала крепко целовать. Лёше было принято, но в какой-то момент он отстранился.
— Я так устал. Совсем нет сил на это.
— Сегодня тебе больше не нужно тратить силы. Я всё сделаю за тебя.
Лёгким движением руки Саманта повалила его на кровать. Сняв немногочисленную одежду, она отбросила её прочь. В этом броске бурлило желание жить и любить, бороться и жертвовать ради чего-то великого и вечного. Нагая, она нависла над Алексеем, как удав над кроликом, прикасаясь кончиками сосков к его коже. Лёша лишь смотрел в её наполненные страстью горящие глаза. Сейчас хорошая девочка ушла. Осталась лишь валькирия, встречающая уставшего воина в Вальхалле.
— Общество летавиц на тебя пагубно повлияло, — ухмыльнулся Алексей. — Ты столь юна, а уже успела сполна вкусить запретный плод.
— Замолчи и наслаждайся.
— Уже.
Стараясь не дышать, они сомкнули губы и сплелись в одно целое. Вероятно, в такие моменты человек находит ответ на вечный вопрос человечества.
Наступило утро. Влюбленные блаженно спали в обнимку и наслаждались безмятежностью.
Стук в дверь. Ещё раз, более настойчивее.
— Кто? — недовольно рявкнул Алексей, попутно натягивая одежду.
— Алексей, это я, — послышался голос трактирщика.
— «Я» бывают разные, — ответил Лёша и открыл дверь. — Что случилось?
— Вам нужно уходить, — с испуганным взглядом сказал трактирщик.
— С какого перепугу?
— Хартийцы. Через несколько часов они будут здесь. Они точно поймут, кто вы такие, и у всех нас будут проблемы.
— Зараза, — Алексей побледнел. — Не волнуйся, мы быстро.
Через пятнадцать минут они уже покидали свой временный приют. Рюкзаки были забиты под завязку вещами и провиантом, отданным благодарным трактирщиком. Они уходили, даже не оглянувшись. Возможно, это была их самая большая ошибка в жизни.
С противоположной стороны дороги шла одинокая фигура. Подойдя к трактирщику, он с долей надежды спросил:
— Не останавливался ли здесь кудрявый парень с зелёными глазами?
«Хрен я тебе что-то скажу, хартийская крыса», — подумал трактирщик, глядя вслед Алексею и Саманте.
— Нет, не припомню такого.
— Точно?
— Да.
— Спасибо.
Вильгельм опоздал. Опоздал всего на миг. Но, как известно, миг вершит судьбу последующих поколений.
***
Всё началось неожиданно и одновременно. Со всех сторон из лестной чащи высыпали солдаты Хартии и начали убивать всех, кто встречался на их пути. Шок и трепет. Любимая тактика Эрвина. Только сейчас её использовали для подавления лестных обитателей.
Атали руководила отчаянной обороной. Сражались как летавицы, так и нашедшие здесь приют жители поместья. Рокот выстрелов перемешался со свистом стрел. Деви вместе с Глифи выводила детей и пыталась найти путь к отходу из ловушки, куда их загнали. План на прорыв был уже готов, но тут внутри у летавицы всё похолодело.
— Ребёнок! Кто-то забрал ребёнка матушки?
Ей не ответили.
— Чёрт… Асэди и Меди, нужно его вытащить. Сделайте это ради Эстер.
— Не волнуйся, сестрёнка, — сказала Медига. — Мы мигом.
Асэди и Медига, верные подруги, сёстры и храбрые воительницы, незаметно пробирались к покоям Эстер. Солдаты поджигали жилища и издевались над трупами павших летавиц. Сердца девушек пылали яростью к незваным захватчикам, но поделать они ничего не могли. Сёстры обязательно отомстят за этот день. Позже. И эта будет страшная месть.
В доме Эстер было темно и летавицам пришлось на ощупь искать ребенка.
— Где он спал? — спросила Асэди.
— В колыбельной, — тихо ответила Медига, внимательно изучая контуры во тьме. В какой-то момент глаза летавицы загорелись.— А вот и она.
Мальчик крепко спал, напрочь игнорирую происходящее вокруг безумие. Асэди аккуратно взяла ребёнка. Он недовольно замычал, заёрзался и продолжил сопеть. Летавица замерла, наблюдая за столь крохотным существом.
— Никогда не держала младенца в руках.
— Всё бывает когда-то впервые.
Со стороны входа послышался шум и крики.
— Я видел, как они сюда зашли, — услышали сёстры. — Поджигай! Выкурим их оттуда!
— Сэди, убегай, — бросила Медига и стала стрелять из лука.
— Меди, нет… Я же без тебя не смогу.
— Сэди… — Медига взглянула ей прямо в глаза. — Запомни, что я всегда буду с тобой. Пожалуйста, спаси ребёнка. Хотя бы ради меня.
— Пушистик…
Медига выпрыгнула из окна и побежала прочь. Рядом свистели пули, а слёзы предательски заливали глаза. Больше всего на свете она сейчас хотела умереть рядом с ней. Но сегодня ей было суждено жить. Таков был приговор судьбы. И он был безжалостным.
