— Мы должны его спасти, доктор, — уставши ответила девушка, поправляя медицинскую маску.
— Спасём, куда он денется.
Игла продолжала прокалывать кожу и зашивать раны. Кровь не останавливалась. На пациента уже потратили два пакета плазмы и в ход шёл третий. Как только марля ложилась на тело, то тут же становилась красной.
В коридорах послышался нарастающий грохот. За ним несколько выстрелов. Саманта вздрогнула, доктор же даже ухом не повёл, напевая под нос куплет только ему известной песни.
— Отлично! — воскликнул он. — Мы остановили кровь!
Под эти слова в операционную ворвались два солдата Хартии. Один из них ударил Саманту прикладом, от чего та приложилась затылком об стол и потеряла сознание.
— Вы что творите! — взревел хирург. — Здесь операция!
— На выход! — рявкнул солдат, держа ствол автомата напротив доктора.
— Мальчика нужно дооперировать, — взмолился врач.
Недолго думая, солдат достал пистолет и прострелил ребёнку голову, забрызгав содержимым черепной коробки всю комнату. Тоненькое тельце качнулось и окончательно обвисло на хирургическом столе. Глаза доктора налились яростью, он страшно взревел и накинулся на хартийца, после чего получил несколько пуль в живот. Белый халат, покрытый красными пятнами, теперь обагрился кровью его владельца. Врач завалился на пол, перевернув стол с хирургическими инструментами. Он до последнего смотрел на бездыханное тело мальчика, которого так и не смог спасти.
К Саманте вернулось сознание. Через затуманенный взгляд она увидела скальпель, лежавший у её руки. Саманта не успела что-то подумать, как он уже был запрятан в её рукав. Едва успев это сделать, как солдаты Хартии обратили на неё внимание.
— Выноси её, — услышала девушка, прежде чем снова потерять сознание.
Саманта очнулась уже на улице, в окружении солдат Хартии. Со взглядами голодных шакалов и циничными ухмылками, они не сводили с девушки глаз. Саманта, широко раскрыв глаза, смотрела на них, боясь пошевелиться. Будто одно неосторожное движение и вся свора накинется на неё, разрывая на куски.
— Всегда мечтал взять в качестве трофея полячку, — сладко протянул хартиец в офицерской форме, пыхтя трубкой.
— Что-то она не похожа на полячку, — ответил ему один из солдат.
— На что ты мне намекаешь? — недовольно буркнул офицер.
— С подчинёнными нужно делиться, командир. Отдай нам эту кроху. Подними боевой дух солдат, — от этих слов Саманту начало трясти.
«Подходите, — подумала девушка, нащупав остриё скальпеля. — Уйдёте вместе со мной».
— Будет вам ещё. Когда возьмём город, всё население перейдёт под наше распоряжение. Вот тогда и подымем свою мораль.
Солдаты залились хохотом, но смех оборвал тихий хлопок. И ещё один. Офицер и один из солдат упали замертво.
— Сука! — заорал хартиец. — Снайперы!
Из переулка со свистом вылетела ракета и угодила в танк. Из машины начал бить столб огня. Хартийцы рассыпались по улице и начали отстреливаться, напрочь позабыв о своём «трофее». Воспользовавшись суматохой, Саманта набросилась на одного из солдат и засадила скальпель ему прямо в глаз. Кровь била фонтаном, хартиец истошно вопил. А Саманта... она лишь почувствовала долю облегчения, что роли хищника и жертвы так быстро сменились.
Боекомплект танка взорвался, подбрасывая башню высоко над крышами здания. Громкий взрыв оглушил Саманту. Мысли в голове перемешались, она едва могла понять, что вокруг происходит.
Как вдруг она заметила, что к ней кто-то медленно подходил. Взглянув, Саманта увидела перед собой древнего могучего воина, только что прибывшего из дальних набегов на земли Византии. Его кольчуга и шлем переливались в солнечных лучах, на остром топоре высекли множество рун, сапоги почти развалились от сотни пройденных километров. Кудри трепал лёгкий ветерок, щёки облепила короткая бородка, а два зелёных самоцвета... в них читалось самое искренние чувство любви. Даже война и страх не могли помешать этому чувству угаснуть.
Виденье ослабло. Шлем сменился камуфляжной панамкой, кольчуга маскхалатом, огромный топор не менее длинной снайперской винтовкой. Но глаза. Они продолжали гореть тем же чувством.
— Лёша... — прошептала Саманта.
— Тише, — он нежно погладил её по голове и поправил едва не упавшую брошку. — Всё уже кончилось. Теперь ты в безопасности.
Что в тот момент чувствовала Алексей? А что может чувствовать человек, нашедший самое ценное? Только благодарность судьбе, что дала шанс среди кипящего безумия найти и спасти то, чем ты дорожишь и готов не раздумывая отдать свою жизнь.
***
Жители Варшавы отчаянно пытались покинуть город. Удалось это лишь единицам. Обойдя город с севера и юга, наведя переправы через Вислу, армия Хартии перекрыла все выходы из города, тем самым полностью изолировав его от внешнего мира. Конечно колонны беженцев и отступавшие разрозненные части не знали об этом, обрекая себя на гибель.
