— Слушай мой приказ. Поднимай курсантов, инструкторов, пилотов-любителей. Всех, кто хоть как-то умеет летать. Но сделай так, чтобы завтра у нас была эскадлирия, способная лететь в самое пекло.
— Господин канцлер, — опешил Фридрих, — это невозможно. За столь короткое время не сформировать даже батальон.
— А ты всё же постарайся. Не зря же ты занимаешь эту должность. Переверни вверх дном Конфедерацию, но вытащи наших ребят.
— Слушаюсь, — без энтузиазма ответил генерал.
В комнату прибежала секретарша Уинстона.
— Господин канцлер, к вам прибыли представители вольных городов.
— Как, уже? — удивился Уинстон. — Чёрт. Пожалуйста, — он крепко взял её за плечи, чем напугал девушку, — тяни время. Скажи, что я уехал и вернусь поздно ночью. Придумай что-нибудь. Сейчас судьба Конфедерации висит на волоске. Спаси же её.
— Знала бы, чем мне придётся заниматься, — вздохнула секретарша, — ни за что бы не согласилась работать у вас.
— Я того же мнения, — улыбнулся Уинстон. — Но сейчас каждый на своём месте. А такое бывает очень редко.
***
Войска Хартии начинали финальную зачистку Варшавы. Теснимые превосходящими силами конфедераты подорвали всё, что не подлежало эвакуации и отступили в Цитадель. На верхних этажах крепости расположились расчёты минометов, уже который день подавляющих своим огнём врага. На средних создали пулемётные точки, стрелковые и снайперские позиции. В подвалах стонали сотни раненных и медики в ужасных условиях всеми силами пытались облегчить их боль. Приходилось разрываться между солдатами и перепуганными детьми. Война оставила в их маленьких глазах неизгладимый след ужаса и страха.
Как только настал новый день, начался обстрел крепости. Сотни снарядов и авиабомб обрушились на многовековые стены крепости. Но бастионы выдерживали, держались и защитники. Заряжая обоймы и пулемётные ленты, чистя оружие, ведя наблюдение из амбразур, перевязывая раненных и успокаивая плачущих от вездесущего грохота детей, они ждали хороших вестей. Солдаты верили в своего канцлера и верили, что их спасут.
***
— Двадцать транспортных вертолётов в сопровождении четырёх ударных ждут приказа о начале операции. Каждого из пилотов мы посвятили в детали миссии и какие с ней сопряжены риски. А риски такие, что с огромной вероятностью они не вернуться обратно. И даже несмотря на это никто не отказался.
— Страшно представить, чего тебе это стоило, Фридрих, — довольно сказал Уинстон.
— И не представляйте. Пришлось напоминать старым друзьям об их долгах и переругаться со всеми офицерами. Но общими усилиями первое авиакрыло мы всё же создали.
— Какое название операции?
— Кодовое название: «Полёт валькирий».
— Кто-то из офицеров ценитель классики? — ехидно спросил канцлер генерала.
— Да, — кратко ответил Фридрих. — И этот ценитель — я.
— Тогда начинайте и спасите столько сколько сможете. И ещё, Фридрих. Личная просьба. Организуй мне встречу с защитниками как только будет такая возможность.
— Будет исполнено, господин канцлер.
***
Ближе к ночи обстрел крепости неожиданно прекратился и город погрузился в молчаливую тьму. Стало настолько тихо, что слышались взрывы от идущих за много километров отсюда боёв. Город вымер, оставив после себя лишь блеклую тень былого благополучия.
Алексей выключил очки ночного видения и насыщенное зелёными оттенками небо сменилось тёмными, с яркими белыми звёздами. Он вспомнил, что десять лет назад уже смотрел на ночное небо. Тогда с Вильгельмом они не знали, что больше никогда не смогут вместе взглянуть на звёзды и поговорить по душам.
Лёша почувствовал плечо Саманты. Она уселась рядом с ним и через небольшое окно тоже смотрела на звёзды. Сейчас они не были на охоте, напротив, в их задачу входило ни в коем случае себя не обнаружить и ждать сигнала. Так что сейчас, сидя в покрытой темнотой комнате, будто в тёмной исповедальне, каждый думал о своём и невольно наслаждался теплом идущим от тела боевого товарища.
— Вселенная, — тихо прошептала девушка, — какая же она огромная.
— Многие считают, что она бесконечна.
— Неужели она не может поделиться крупицей своей силы, чтобы помочь нам? Помочь прекратить страдания?
— Страдания всегда были и будут. Без них мы бы не понимали что такое счастье.
— Благодаря тебе я по настоящему узнала что такое счастье.
— Что за спонтанные комплименты во время миссии? — нахмурился Лёша. — Если уж на чистоту, то благодаря мне ты сейчас в самом опасном месте во всём мире. И то, что мы ещё живы, само по себе уже чудо.
— Можешь считать меня сумасшедшей, но я рада, что могу сражаться вместе с тобой. Я бы рехнулась, сидя в тылу и ожидая от тебя вестей.
— А так есть все шансы рехнуться здесь.
— Пока ты рядом, я стерплю многое, — она потёрлась щекой об его. — Лёш… То есть Леший.
— Я слушаю.
— А мы ведь даже не обручились. За всё время не выделили дня.
— Нам было и так комфортно. А с юридической волокитой приходят новые обязанности.
— Но сейчас ты бы хотел, чтобы я стала твоей женой?
— Сейчас? — Алексей растерялся. — Когда в любой момент нас могут убить?
— Да.
— А ты бы согласилась?
— Никогда не лишним будет проверить.
