— Вы говорите так, словно я буду брать их в заложники! — хмурится мужчина, неожиданно освобождаясь от моих рук. — Вы считаете меня таким мерзавцем? Сам предложу вам на выбор: негодяем, подлецом, подонком. Так?
— Нет! Не так! — кожей чувствую его обиду. — Просто мои родители… Они сразу встанут на вашу сторону. А это будет нечестно… Мы с вами сами разберемся. Нам на двоих пятьдесят пять лет!
— Так хотят от вас избавиться? — и взгляд, и тон Холодильника смягчаются. — Почему?
— Ну… возраст, и все такое, — смущаюсь я, жалея, что сказала правду.
— Возраст?! — Холодильник откидывает назад голову и хохочет, громко и обидно. Для меня. — Вам же всего двадцать пять!
— Моя мама меня уже в двадцать один родила, — объясняю я, невольно улыбаясь, так заразителен его смех. — Ей кажется, что я в сору роюсь… И что меня скоро никто не возьмет… замуж.
— Как жаль! — вздыхает Холодильник. — Базовая логистика подсказывает мне, что глупо терять таких сильных союзников. Но… Я вам обещаю, что не прибегну к их помощи.
— Обещаете? — недоверчиво переспрашиваю я и злобно напоминаю. — Вы обещали отдать карточный долг, но не выполнили своего обещания.
— Я застрелюсь, чтобы смыть позор кровью. Хотите? — Холодильник приближает ко мне свое лицо.
— Не хочу! — фыркаю я и немного оправдываю его, неожиданно даже для самой себя. — Сорок пять дней продержались все-таки. И потом… вас спровоцировали этими фальшивыми дневниками.
— Из вас вышел бы прекрасный адвокат! — говорит Холодильник, прижавшись губами к моей щеке. — Искренний и честный.
— Вы пытались узнать, кто это? — отстраняюсь я, краем глаза видя открытую дверцу автомобиля и застывшего Евгения.
— У меня есть официальное заключение, что это не ваш почерк, и заключение о том, что ни один из проверенных мною людей этого не писал,
— Холодильник снова тянется ко мне.
— А чей почерк вы проверяли? — я поражена. Почему он мне не сказал, пока я не спросила?!
— Всех в агентстве. Всех Костровых. Отца и Кристины. И твоей подруги, — перечисляет Холодильник, забравшись рукой под рукав платья и поглаживая мою кожу. Утомившиеся мурашки вздыхают и снова отправляются в путь.
— И? — замираю я в предвкушении ответа.
— Такая проверка бессмысленна, — большой палец Холодильника наматывает круги по воспаленной воображением коже. — Я ее осуществил больше для порядка.
— Почему? — не понимаю я. — Почему бессмысленна?
— Все просто, — тяжело дышит Холодильник. — Подделывать чужой почерк — это техническая способность, данная не каждому. А современная графологическая экспертиза сильна и однозначна. Это риск. Поэтому для таких работ нанимают специалистов по подделке. Дорого, но надежно.
Кожа под его пальцами горит, и голова плохо соображает. Поднимаю глаза на Холодильника и вижу, что его лихорадит, как и меня. Несмотря на все сказанное и сделанное, нас просто потряхивает на прохладном черном кожаном заднем сидении его дорогого автомобиля представительского класса.
— Значит, нам не найти писавшего? — разочарованно шепчу я, отбирая свою руку.
— А зачем он вам? — пожимает плечами Холодильник, беря себя в руки и больше не прикасаясь ко мне. — Вам нужен тот, кто это придумал и воплотил.
— Хорошо! — бодро говорю я, подавая руку Евгению и выходя из машины. — Об этом и поговорим на первом свидании.
В считанные секунды Холодильник оказывается возле меня на улице:
— Вы определились с вариантами?
— Определилась, — отвечаю я, инстинктивно делая шаг назад, и неловко шучу. — Поболтаем завтра. На первом свидании. О тех, кому выгоден был этот фокус с дневником.
Холодильник даже убирает руки за спину, демонстрируя мне полную покорность, но говорит не то, что я от него ожидаю:
— Нет. Завтра мы поболтаем о тех, кто делал вам предложение до меня. Вы же не забыли, кто это был?
Кристина Кофта
Ленка молчит уже дольше пяти минут и рассеянно жует красно- фиолетовые листья радичио и нежно-зеленые листья рукколы. Миска с салатными листьями стоит в центре моего кухонного стола. Это единственная закуска, которую я поставила к бутылке красного грузинского вина, которую принесла Ленка, приехавшая ко мне ночью на такси.
— Лена! — тихо и осторожно окликаю я, но она молчит и отрешенно смотрит на миску. — Лена! Ку-ку!
Подруга поднимает на меня глаза, которые подозрительно блестят.
— Он сделал тебе предложение?
— Да. Как бы сделал… — вздыхаю я. — Ты третий раз спрашиваешь.
— Почему как бы? — не понимает Ленка, шмыгая носом.
— Он предложил это как альтернативу переезда к нему. А ухаживать за мной решил, когда я от всех вариантов отказалась, — объясняю я.
— Повтори про вечность, — шепотом просит меня Ленка, словно внучка бабушку, обещавшую рассказать на ночь сказку.
Еще раз вздыхаю и послушно повторяю слова Холодильника, которые запомнила и повторяла про себя уже десятки раз:
