— Клеймо вечности ставят люди. И только от них зависит, будет это торговое тавро или магический рисунок, связывающий навечно.
— Ты знаешь, Нинка, — отчетливо всхлипывает Ленка. — Я не понимаю, чего тебе еще надо. Вот хоть тресни! Не понимаю! Где ты еще найдешь мужчину, который считает брак вечностью?!
— Черт! — вскакиваю я, чуть не уронив бокал с вином. — Это его выбор! Его! Не мой! Это он решил, что нам надо быть вместе! Не любовниками, так супругами! Ты понимаешь, что все эмоции и чувства, которые нас связывают, это верхняя планка чудовищного нервного накала. А дальше? Дальше только спад! Какой брак? Где любовь? Где трепет? Где постепенно зарождающиеся чувства? Что мы будем делать в этом браке? Не вылезать из постели? А потом, когда проголодаемся? Когда надо будет о чем-то поговорить, кроме этой самой постели?!
Без сил плюхаюсь обратно на стул. Теперь вскакивает Ленка и начинает метаться по моей кухне, как зверек в клетке:
— Тогда не упусти свой шанс! Не замуж выскочить, а чувства свои понять! Ты понимаешь, как его зацепило, что он даже жениться готов?!
— Вот именно — зацепило! — я снова вскакиваю, теперь чуть не уронив стул. — Задело, житья не дает, лишило покоя, зудит во всех местах! Так закусился, что…
— Жизнь свою, спокойную, богатую, размеренную, на много лет вперед просчитанную, под ноги тебе положил! — перебивает меня рассерженная и расстроенная подруга. — А ты по ней топчешься, как по асфальту!
— Вы все глухие что ли?! — кричу я в ответ, хватая бокал и залпом выпивая терпкое красное вино. — Разве не понятно, что не все женщины хотят с ним спать или выйти за него замуж?! Не поверишь — но так бывает!
— Верю, — неожиданно тихо говорит Ленка и садится на краешек своего стула. — Все, что ты сейчас сказала, Нинка, справедливо. Просто со стороны кажется, что ты с жиру бесишься.
— Почему?! — пораженно спрашиваю я и тоже сажусь. — Ты же хорошо меня знаешь. Неужели ты думаешь, что я лукавлю или рисуюсь?
— Нет. Так я как раз не думаю, — Ленка снова начинает жевать листики салата, но теперь не отрешенно, а очень нервно. — В этом и проблема! Проворонишь все и всех!
— Он ни разу не сказал о каких-то чувствах, кроме ревности и страсти, которые рвут его на части, — пытаюсь я объяснить. — Долго на таком фундаменте мы не простоим. Страсть пройдет, а ревность может довести и до физического насилия, и до тюрьмы. А потом… когда все успокоится… он может встретить еще один объект страсти… И я стану Светочкой, которая тяготит, от которой нужно избавиться!
Ленка ошарашенно смотрит на меня и искренне говорит:
— Прости! Так я на ситуацию, конечно, не смотрела. Но подумай вот о чем… Ленка вертит в руках бокал, держа его за длинную ножку:
— Он влюблен. Сначала бесился от этого. Потом бесился от того, что ты не уступила. Дальше ревновал и снова бесился. И похищал, и давил, и шантажировал. Нина! Он просто по-другому не умеет! Как ты не поймешь! Все, что он использовал против тебя, — это доступный в его понимании арсенал. Он просто поверить сам не может, что его так накрыло.
Ленка пристально смотрит мне прямо в глаза. По-взрослому, строго и ответственно:
— Ведь сколько раз мог силу применить? Много раз! Мог тобой, ничего не соображающей после клуба, воспользоваться. Не стал! В квартиру к себе затащил — и снова не тронул! Ему тридцать лет. а он впервые влюбился! Ну невдомек ему, что тебе другого хочется! Он уже стольким поступился!
— Невестой? — хрипло и беспомощно предполагаю я.
— И ею тоже! — звонко чокается со мной подруга. — К ней никаких чувств не было. А с тобой так накрыло! Да он контуженный просто! Как хочешь, но это любовь с первого взгляда. Для него, конечно. Ты подслеповатая у нас…
— Не надо обзываться, — шучу я, обиженно надувая губы. — Я верю в любовь с первого взгляда, но… У меня с Холодильником она уже не случилась…
— А у него случилась! — нервничает Ленка, разливая остатки вина и запихивая в рот целый пучок салата. — Чего сыра пожадничала? Ты посмотри на себя! И талия, и ноги, и грудь — все в полном порядке! А глаза! Почти никто не верит, что это не линзы! Красота красотинская! Ты вообще в курсе, что мои портняжки перед твоим приходом бегают зубы дополнительно чистить и туалетной водой обливаются?
Портняжками Ленка называет двух своих закройщиков — Леонида и Георгия. Им лет по тридцать-тридцать пять. я думаю.
— Леня и Гера? — удивляюсь я. — Никогда не замечала! Они же женаты оба!
— А Женьку бармена замечала? Да у него руки трясутся, когда мы с тобой в бар приходим! — смеется Ленка, видя мой потерянный вид. — Он в твоем присутствии коктейли без блендера делать может.
— Если ты сейчас сочиняешь, чтобы меня пристыдить… — угрожаю я.
— Больно надо! — оскорбляется Ленка. — Кирилл Иванович, конечно, не поэтому тебя обхаживает, но ты ему тоже нравишься. Вспомни, как тебя мгновенно возненавидела Марго! Не меня — тебя!
— Ты еще Димку с Костиком приплети! — хихикаю я, видимо, вино начало действовать, потому что все, что говорит Ленка, мне кажется смешным.
