— Помните о том, что я вам сказал, — наставительно и покровительственно говорит мне Холодильник.
— А что вы мне сказали? — глупо хлопаю ресницами, делая вид, что не помню.
— Я сказал, что сегодня был ваш последний бенефис и что вы больше не можете себе позволить того, что все-таки позволили сегодня, — громко и отчетливо отдает распоряжение Холодильник.
— Почему? — капризно удивляюсь я. — Мне почему-то кажется, что могу.
— Через полчаса в моем кабинете! — рычит Холодильник и идет к выходу.
— Не могу. Я еще на больничном. Если только завтра, — сочувственно вздыхаю я вслед.
Осторожно вытираю пыль с перенесенных в мой кабинет коробок с куклами, заново рассматриваю каждую.
— Красотки! Вы приглашены на день рождения маленькой славной девочки Маши.
Куклы снисходительно, даже высокомерно смотрят на меня, сказывается их благородное происхождение, датированное началом прошлого века.
— Нина! Отец Маши третий раз отказал мне! — сообщает запыхавшийся Димка.
— Отказал в чем? — не понимаю я.
— Ты просила организовать встречу с родителями Маши, — терпеливо напоминает Димка.
— И? — недоумеваю я. — Ты не можешь ее организовать?
— Не могу! — подтверждает Димка. — Отец Маши, телефон которого дала Светлана, каждый раз ссылается на неотложные дела и отсутствие времени.
— А мать? — удивляюсь я. — Начни с матери.
— У Маши нет матери, — вздыхает огорченный Димка.
— Как это нет матери? — у меня почти отвисает челюсть и начинает отчетливо болеть сердце. — Умерла? Как бабушка?
— Насколько я понял Светлану, она ушла из семьи и оставила ребенка. Теперь Машей занимаются отец, дед и тетя Светлана, — сообщил Димка.
— Какой ужас! И в таких семьях все, как у всех, — мне не верится, что мать вот так просто оставила своего ребенка. — Может, ее выгнали?
— Кто его знает? — пожимает плечами Дима. — Неудобно было спросить у Светланы. Да и не наше это дело…
— Неожиданно просто, — бормочу я. — Никогда бы не подумала… А я еще голову ломала, почему с Машиным праздником так носится Светлана…
— Да! Ситуация! — тянет задумчиво Димка. — Я сегодня еду к ним домой. Буду по твоему опроснику еще раз со Светланой и Кириллом Ивановичем разговаривать. Может, неуловимого отца увижу.
Противостояние обостряется с наступлением первых мартовских дней. Атмосфера в агентстве кажется мне грозовой и гнетущей. Удивительно, но такие ощущения испытываю только я.
В ожидании женского праздника по дому буквально порхают озабоченные сотрудницы и из уст в уста передают разведданные о том, как наши мужчины собираются нас поздравлять. От версии о спектакле в стихах до версии об общем мужском танце в балетных пачках.
Холодильник не вызывает меня больше на разговоры в свой кабинет. Приезжает во второй половине дня. Но я кожей чувствую его присутствие ежеминутно: под дверью моего кабинета всегда кто-то из подопечных Прохора Васильевича или он сам.
— Слушай, мать! — интересуется насмешливый Димка. — Ты у Хозяина что-то сперла?
— Почему? — хмурюсь я.
— Разве это не тебя караулят? — ухмыляется мой нахальный помощник. — На выходе не обыскивают?
— Я не выхожу, почти не выхожу, — объясняю я.
Выйти мне теперь вообще сложно: только с Прохором Васильевичем или с Евгением, самым неразговорчивым нашим охранником. Когда мы с Ленкой ездили за сувенирами по магазинам, было очень трудно привыкнуть к тому, что он с нами.
— Надо писать заявление в полицию! — уверенно убеждает меня подруга, с опаской оглядываясь на Евгения, стоящего у выхода из бакалейной лавки.
— О чем? — смеюсь я. — О том, что меня охраняют? Кто ж такое заявление примет?
— О том, что тебя преследуют! — негодует Ленка. — Это нарушение прав и свобод! Конституционных!
— Не говори глупости! — сержусь я. — Я уже привыкла. Бесит, конечно, но я использую ситуацию по максимуму.
— Это как? — Ленка озадачена.
— Я заставляю их нервничать! — шепотом делюсь я секретом. — Димка, Павла Борисовна и Римма Викторовна перебрасывают на меня всех клиентов мужчин.
— И в чем прикол? — недоумевает Ленка. — Не думает же твой Холодильник, что ты будешь с каждым из них целоваться?
— Я вообще не уверена, что он понимает, что ему надо! — с досадой говорю я. — Но то, что он бесится от этого, бальзамом на душу. Только бы не догадался, что они мне помогают…
— Это какое-то Средневековье! — не сдается Ленка. — Он расстается со Светланой и собирается ухаживать за тобой?
— Нет, конечно! — фыркаю я. — Хотя его странные слова, что он готов не целоваться с собственной невестой, лишь бы я никого к себе не подпускала… кроме него… Разве это не странно?
— А как ты проверишь, что он не целуется с невестой? — удивляется Ленка.
— Ты ту-ту? — ругаюсь я. — Я и не собираюсь проверять! Пусть целуется, с кем хочет и сколько хочет! Зачем мне ему верить? Меня не задевают и не касаются его отношения с женщинами.
Мы с Ленкой заходим в кафе, чтобы выпить чашечку натурального кофе, но больше для того, чтобы позлить Евгения, которому Ленка всучила все наши пакеты.
— Да… Ситуация… — задумчиво тянет моя подруга, глядя то на меня, то на охранника. — Нашла коса на камень. Но что-то тут не так…
