Я вернулась к своей традиции: поздним вечером в пижаме или халате я спускаюсь в кресло Дарьи Владиленовны с "ужином балерины". Никто не появляется в холле, чтобы устроить очередную словесную битву или потянуть за пояс моего халата.
Вместе со свободой пришли скука и тоска. Первое время я оглядывалась, ожидая, что Холодильник все-таки приставил ко мне хоть какого-нибудь соглядатая. Но никого не видела и не чувствовала.
Мы с Ленкой уже дважды сходили в ночной клуб, где танцевали до утра, отбивались от приставучих кавалеров, но никто не появился бить им морды.
Холодильник держал данное слово.
— Ты определись, что тебе надо! — смеется надо мной Ленка, с которой мы сидим в уличном кафе одним апрельским воскресеньем. — Ты сказала отвали — он отвалил!
— Понимаешь, — стараюсь честно объяснить свои ощущения, — во-первых, я неплохо изучила этого человека, он холодный только снаружи — внутри плазма, магма. Не в его характере ждать. Во-вторых, он должен отомстить. Чувствую левой пяткой!
— Не знаю, что там подсказывает тебе левая пятка, — снова смеется довольная Ленка. — Но, по-моему, ты просто скучаешь.
— Что?! — задыхаюсь я от возмущения. — Подруга называется!
— Я председатель фан-клуба! — важно напоминает Ленка. — Тебе его не хватает!
— Мне не хватает адреналина, — искренне соглашаюсь я. — Драки, драйва, криков. Но это быстро пройдет. Начинаю привыкать к спокойствию.
— Все вернется! — предрекает провидица Ленка. — Еще снесет взрывной волной! Ты думаешь, почему он в агентстве не появляется? Чтобы тебя не видеть. Ему от твоего вида крышу сносит. С глаз долой! И Светлану к агентству прикрепил, чтобы тебе о себе напоминать. Ревность твою вызывает.
— Глупости! — возражаю я. — Я его от себя как раз к Светлане и отталкивала постоянно.
Вечером иду в кресло и натыкаюсь на Дарью Владиленовну, сидящую в нем.
— Простите, Дарья Владиленовна! — улыбаюсь я старой женщине. — Я не думала, что так поздно здесь кто-то есть.
— Да. Обычно в это время я уже сплю. Рано ложусь и рано встаю. Но сегодня мне захотелось с вами поболтать, Ниночка! — мягко и ласково Дарья Владиленовна берет меня за руку.
Ставлю чашку с молоком на стол и сажусь прямо на ступеньку рядом с креслом.
— Вы знаете, моя дорогая, что я люблю вас с самого вашего рождения. Вы росли на моих глазах, — Дарья Владиленовна щурит голубые глаза. — И мне очень захотелось сказать вам, как я за вас рада. Такая любовь случается не у каждого. Это награда вам за то, что вы необыкновенный, чудесный человек.
— Награда? Любовь? — вглядываюсь я в знакомое с детства доброе лицо. — Вы обо мне?
— Конечно! — радуется женщина. — Посмотрите на меня, дорогая! Я когда-то, очень давно, отказалась от любви, потому что мне казалось, что я одна за двоих знаю, как все должно быть. Как правильно. Как прилично. Как лучше и для меня, и для него.
— И что случилось? — осторожно спрашиваю я.
— Жизнь не дала мне второго шанса, — просто и спокойно отвечает на мой вопрос старая женщина.
— Вы считаете, что это мой шанс? — и я замираю, ожидая ее ответа.
— Странно, что так не считаете вы, — Дарья Владиленовна внимательно смотрит на меня своими умными глазами. — Я знаю, вы честны, щепетильны и откровенны. Хорошо представляю, какие противоречивые мысли ходят в вашей голове. Это прекрасно, что вы сомневаетесь и не хотите быть причиной несчастья другого человека. Но это не тот случай…
— А какой это случай? — продолжаю сомневаться я.
— Счастливый, моя дорогая, счастливый, — Дарья Владиленовна встает и, поцеловав меня в лоб, уходит к лифту.
Я перебираюсь в кресло и долго, медленно, маленькими глотками пью в темноте остывшее молоко.
— Сегодня возвращается Холодильник! — сообщаю я Ленке за нашим совместным традиционным завтраком по скайпу.
— О! Он не выдержал! — громко радуется подруга. — Всего лишь сорок пятый день! Сдался, миленький! Я же говорила!
— Ты не так говорила! — спорю я с Ленкой. — Ты говорила, что сила его чувств так велика, что он готов терпеть два месяца.
— Вот! Поэтому и не вытерпел! — изящно выворачивается Ленка. — Ну, скажи же, что ты соскучилась!
— Ни капельки! — возражаю я, вспомнив спокойные шесть недель. Да, скучноватые, да, длинноватые. Но спокойные!
— Врешь! — закругляет разговор Ленка и отключается.
Утро следующего дня начинается с приказа о моем увольнении.
— Что попросил? — нахмурив брови, переспрашиваю я у Риммы Викторовны.
— Александр Юрьевич только что попросил приготовить проект приказа о вашем увольнении, — хихикая, повторяет Римма Викторовна.
— Это так смешно? — удивленно спрашиваю я.
— Конечно! — кивает головой секретарь Хозяина. — По условиям передачи агентства в руки Климова-младшего Климовым-старшим наложено вето на увольнение всего старого кадрового состава. Список из двадцати человек. Начинается с Павлы Борисовны, дальше все Карповы, а потом сразу ты, Нина. В первой пятерке.
— Холо… Хозяин это знает? — вздыхаю я.
— Знает, конечно, — продолжает хихикать Римма Викторовна.
