Взгляд Памелы пылал яростью, особенно потому, что для нее это была не новость. Она знала все про смерть Найла, про его захоронение, про тот факт, что кислородный баллон, найденный в его гробу, был взят в одном из домов престарелых, где она подрабатывала.
Моя мать наклонилась вперед, смотря прямо мне в глаза.
— Из всех моих детей ты была хуже всех. Были моменты, в самом начале, с Пенелопой, когда я думала, что могла бы быть счастлива. Но ты? Ты была моей худшей ошибкой, которую я когда-либо совершала, — Пэм откинулась назад, после того, как высказала то, что, она считала, было фатальным ударом, созданный из слов и боли.
Она ударила по мне, но ее слова прошли мимо, как ни в чем не бывало.
— Даю тебе последний шанс ответить на мои вопросы, — продолжила я, гордясь тем, что мое дыхание было ровным. — Ты знаешь, что случилось с Найлом. Если думаешь, что находишься в безопасности внутри этих стен, тогда ты еще более глупа, чем я тебя считала несколько лет назад.
— Я не расскажу тебе свою автобиографию, — огрызнулась в ответ Пэм, и я собралась встать.
Если это ее последний ответ, тогда… ну, я воспользуюсь своими новыми связями с девочками Веры и Стейси, чтобы получить то, что мне нужно. Я, блять, убью ее и вычеркну ее имя губной помадой, которая напоминала мне о Пенелопе, а затем, наверное, немного поплачу.
В течение всего этого у меня будут парни Хавок, к которым я могла припасть.
Даже сейчас они ждал меня снаружи, сгрудившись на крыше или капоте Камаро, куря, наблюдая, ожидая. Пять парней в черном с грубыми буквами, набитыми на их правых руках, их сердца были черными и одержимыми, но пронзительными в своей решимости, в своей любви. Несокрушимыми.
— Твой дедушка был пьяницей. Он бил меня и твою бабушку. Еще он трахал ее, пока она кричала. Это отвечает вопрос? — огрызнулась Пэм, когда я снова опустилась на стул напротив нее. Эти ее знакомые, зеленые глаза пылали болью, но я могла лишь посочувствовать. Она больше не была просто жертвой, она — хищник. Этому нет оправдания. Никакого. — Я вышла за твоего отца, потому что он был богат и он хотел меня. Он хотел меня настолько, что развелся со своей женой, с который был женат десять лет.
Я уставилась на нее и попыталась представить ее в моем возрасте, с одним ребенком на руках и вторым на пути.
— Он был слишком стар для тебя, — вместо этого сказала я, но Пэм лишь пожала плечами.
— У него были деньги. Он мог позаботиться обо мне, — на мгновение она отвела взгляд, и я гадала, не привиделась ли мне в них вспышка эмоции. Тем не менее, когда она снова посмотрела на меня, в них не было ничего. — Единственным мужчиной, которого я когда-либо любила, был Найл, и ты забрала его у меня.
— Ты позволила ему изнасиловать свою дочь, — прошипела я в ответ, но лицо Памелы ничего не выражало. Я поняла, что иногда люди просто бывают сломленными. Борьба и попытки проложить себе путь к сочувствию ничего не дали. — Как давно ты об этом знала? — спросила я и по обычному пожиманию плечами поняла, что давно. — Ты знала, что он трахался с девушкой-подростком по имени Кали Роуз-Кеннеди? Что она была беременна его ребенком?
— Ее ты тоже убила? — язвительно ответила Памэла, ее ноздри раздувались. — Потому что они пытаются повесить это на меня, — о, черт. Об этом я пока не знала.
— Я тебя ненавижу, — сказала я и говорила серьезно. Каждой молекулой своего сердца, я была серьезна. Это не то же самое, как, когда я говорила так Виктору или Оскару, потому что на самом деле имела ввиду
Я снова замолчала, гадая, стоит ли мне спросить про вещи Пенелопы, но какой смысл? Пэм либо продала их, либо отдала, или, черт подери, выбросила их в какую-нибудь мусорку и отправила на свалку. У меня не будет ничего, что не лежало в той коробке с пометкой
— Хорошая попытка выманивания у меня признания. Этого не случится, — она встала, и один из охранников подошел к столу.
