Я опустил письмо, передавая его, когда Каллум подошел и взял его у меня. Он показал его Оскару, перед тем как передать его Вику. Когда мы все прочитали его, Виктор протянул его обратно мне и я засунул листок в конверт.
Мы сделали все, что смогли, чтобы обезопасить ее. Каким-то образом, мы провалились. Каким-то образом, в конце, это было не важно, потому что она была готова пожертвовать собой, чтобы спасти любого из нас. Хаэль винил себя, но было не важно, кто бы из Хавок это не был, потому что Бернадетт знала, чего хотела — или, может, даже чувствовала, что ей
Раздвижные двери напротив зоны ожидания открылись, и вышел хирург, с которым мы раннее встречались. Она опустила свою маску, и, клянусь, я знал, что все происходящее, основывалось на выражении ее лица.
— Виктор Ченнинг? — позвала она, потому что Виктор — законный муж Бернадетт.
Это убьет меня, если все закончится вот так, с его кольцом на пальце, пока остальные ждали, затаив дыхание. Я хотел, чтобы она знала, что она не должна выбирать, что ей никогда не придется выбирать. Потому что мы войдем кровью и выйдем, ею истекая. Хавок. Навсегда. Навечно.
Вик поднялся со своего стула, дерево заскрипело, когда он поднял свое тяжелое тело. Я не обернулся, чтобы посмотреть на него, ожидая скрипа его ботинок по линолеуму. Он остановился рядом со мной справа. Хаэль стоял слева от меня. Оскар и Каллум были позади нас.
— Я — Виктор Ченниг, — все, что он смог сказать.
Его руки дрожали по бокам. Непоколебимый Виктор Ченнинг. Он дрожал так сильно, что я гадал, не нужен ли ему медицинский осмотр. Мои глаза закрылись, и я пытался дышать.
Если Бернадетт мертва…
Тогда Хавок мертв.
В акрониме могло не быть буквы ее имени, но она
— Мистер Ченниг…, — начала хирург.
Я услышал старые часы на стене.
Они проглотили последующие слова, и я упал в эмоциональную кроличью нору.
Вниз, вниз, вниз и еще глубже, пока не оказался слишком глубоко, чтобы плыть, и вода заполнила мои легкие, а затем…
Я прозрел.
* * *
Собирать трех маленьких девочек на День рождения — это навык, который я никогда не думал приобрести в качестве своей сильной стороны.
— Мои волосы выглядят странно, — сказала Хизер, стоя перед зеркалом, зачесанные назад темные волосы покрывала легкая розовая дымка. — В хорошем смысле. Мне нравится, — он повернулась и ухмыльнулась мне, когда я положил свои руки на бедра и улыбнулся ей.
Не плохо для восемнадцатилетнего парня, да?
— Я, старался, — сказал я, качая головой, когда посмотрел на Кару. На левой руке у нее висели браслеты — целая радуга резиновых браслетов, которые она собрала на различных школьных мероприятиях и благотворительных пожертвованиях. Каждый раз, когда она видит пожертвование возле кассы, она заставляла меня пожертвовать доллар или что-то еще, чтобы она могла купить один. Или так она говорила. В тайне, я думаю, она просто нравилось помогать людям. — Давайте поспешим. Эти люди из Оак-Ривер просто чокнутые.
Не знаю, что и думать о том, что девочки идут на вечеринку в какой-то гребанный роскошный особняк в Оак-Парке, но, полагаю, я буду там в качестве сопровождающего, так что это не имело значения. Мы пробудем там несколько часов, а затем съебемся нахер.
