Триумф в школе Прескотт полностью

— Я оставила тебе одну страницу в коробке, — сказала она, и я почувствовала, как в моей груди зарождалось странное чувство. Как было с мисс Китинг. Часть меня, которая все еще хотела верить, была заинтригована. Другая же часть считала, что мы должны закопать девчонку-полицейскую шести фунтов под землей. — Ты сделала собственные выводы, но узнаешь больше по мере развития событий. Пока, если ее не выпустят под залог, твоя мать останется в тюрьме окружного суда.

Я повесила трубку до того, как Сара произнесет что-нибудь еще.

Опустив взгляд на страницу в руке, я подумала: почему бы просто не предложить парням из Хавок поместить Пэм в один гроб с Найлом?

— Ты в порядке, миссис Ченнинг? — спросил Вик, вставая позади меня и положив свои горячие руки мне на плечи.

Как только он коснулся меня, мое оцепенение разбилось как стекло. Оно упало на пол со звуком, похожим на колокольчики, и я повернула голову, чтобы посмотреть на него.

— Сара Янг предложила мне сделку со следствием, — сказала я, и руки Вика почти незаметно напряглись.

— Да? Какие были условия

Я повернулась к нему.

— Мне похрен какие были условия. Я не работаю на копов. Я работаю только на Хавок, — я уставилась на своего мужа, самой главной голове, когда речь заходит о пятиглавом чудовище гидре, которым является Хавок. Он уставился в ответ, и я до боли чувствовала это магнитное притяжение, которое одновременно толкало нас друг к другу и разводило в разные стороны. — Вполне уверена, она хотела, чтобы я дала показания против своей матери?

— За что? — спросил Вик, посмотрев на Оскара.

На нем снова был один из его костюмов, такой же отполированный и идеальный, как всегда. Он отдал мне все, а затем запаниковал. Но я была там и чувствовала, как его сердце билось у моей спины. Оно у него определенно сильное. Когда мы были в окружении других людей, я позволяла ему играть главную роль в его личном выступлении, как ему хотелось. Но наедине я хотела увидеть, как этот парень в маске скелета полностью сорвется.

— Во-первых, за убийство моей сестры, — сказала я, а затем подняла страницу из тетради Пенелопы. Я положила ее в руку Виктора. Наши пальцы при соприкосновении создали искры. Он на минуту уставился на страницу, а затем посмотрел на меня. Я так чертовски онемела без тебя, Вик. — Она…как…, — я замолчала, и мои мысли устремились в ту ночь, когда Пенелопа, глядя прямо Пэм в глаза, рассказала ей про платье.

«Я взяла его и продала».

А затем — образ ее, лежащей на кровати, обернутой в одеяла... На прикроватной тумбочке лежали таблетки Памелы.

Таблетки Памелы…

Памелы…

Виктор потянулся и двумя пальцами достал из-под футболки цепочку, на которой висело кольцо его бабушки. Я не двигалась. Не говорила. Просто уставилась в его эбоновые глаза и позволила себе падать. Он поймает меня. В этом я уверена наверняка.

Он повернул цепочку, чтобы я могла дотянуться до застежки, снимая ее и вынимая кольцо. Виктор надел его обратно на мой палец.

— Памела, а не Найл, — сказал он, словно удивлен этим. Он опустил взгляд на бутылку воды, выглядывающую из моих штанов. Это просто старая стеклянная бутылка воды без этикетки, которую один из мальчиков, вероятно, выкопал из мусорного бака. Но подогрейте ее под краном, чтобы стакан не разбился, когда вы нальете в него кипяток, и все будет в порядке. Его глаза поднялись к моему лицу. — Что ты хочешь, чтобы мы сделали?

Памела сейчас в окружной тюрьме.

Подозревается в убийстве моей сестры.

Но VGTF расследует дело «Банды грандиозных убийств».

Найл был связан с «Бандой грандиозных убийств». Памела, скорее всего, тоже. У нее были все эти богатенькие друзья, разве нет? Я начала дрожать. Что если она продала нас Кушнерам? подумала я. Что если она была частью этого? Вплетена в саму ткань моей погибели.

В горле так пересохло, что я едва ли могла произнести еще слово.

Я позволила Вику обхватить меня и притянуть ближе, прижимаясь губами к моей макушке.

— Что тебе нужно, жена? — спросил он, и я знала, что его сердце разбито.

За меня. Потому что мне всегда больно за него.

Так было с тех пор, как мы были детьми, и я увидела, как его один раз — лишь раз за все годы начальной, средней и старшей школы вместе взятые — его мама остановилась у школы и впилась ногтями в его кожу так сильно, что пошла кровь.

Я узнала в нем ту боль, когда нам было по восемь, и наши взгляды встретились через пыль детской площадки — той самой, что к тому времени уже была позабыта.

— У нас сейчас какие-то девочки в окружной тюрьме? — рассеяно спросила я.

— Нет, — настороженно начал Вик, его большой палец касался моих костяшек и заставлял меня дрожать. — Но мы можем найти одну. Готов поспорить девочки Стейси знают, с кем связаться. Что ты хочешь сделать?

Мгновение я стояла на месте.

Я еще не полностью все осознала.

Не уверена, что смогу, не сейчас. Не после вчерашнего.