— Вы оба там словили атмосферу «Унесенных ветром»? — спросил Хаэль с самодовольным смехом, поворачиваясь и направляясь к узкой дорожке, ведущей к заброшенному крыльцу.
Виктор уже был там и отпирал дверь ключом, позволяя ей открыться внутрь на ржавых петлях.
— Ты вообще читал или смотрел «Унесенных ветром»? — спросила я, поднимая бровь. — Он не имеет ничего общего с нашим романом.
— Мы больше похожи на…, — начал Аарон, зажигая сигарету, когда ступил на мягкое, влажное дерево крыльца. — «Мою дочь»7 или «Мост в Терабитию»8, — я одарила его резким взглядом, но он лишь рассмеялся, убирая каштановые кудри со своего лба. — Что? Так заканчиваются все детские романы — трагедией.
— Смешно, — сказала я, закатив глаза и зайдя в прохожую дома, который когда-то, скорее всего, было очень красивым.
На данный момент старинный викторианский дом был зажат между двумя кирпичными многоквартирными домами, построенными в начале семидесятых, гниющими и забытыми в самой темной части города.
— Выглядит дерьмово, не так ли? — пошутил Вик, двигаясь в сырую, влажную затхлость дома, когда я сморщила нос.
Оскар и Каллум вместе были в больнице им. Генерала Джозефа, что одновременно беспокоило меня и от чего мне становилось лучше. Кэлу
Вместе мы сильнее.
— Он…едва ли пригоден для жизни, — призналась я, и Вик посмеялся, качая головой, пока шел к лестнице, а Аарон и Хаэль рассредоточились, чтобы защитить дом по обе стороны от меня.
Я решила последовать за Виком наверх, проходя мимо потрепанных диванов и облупившихся обоев. В одном конце гостиной стоял телевизор, который, казалось, купили в конце восьмидесятых.
Я скользила рукой по перилам и оказалась в коридоре, который тянулся по обе стороны. Здесь было с полдюжины дверей, многие из них заперты. Вик стоял в дверном проеме ванной, хмуро оглядывая туалет и душ.
— Блять, это грубо…даже для Прескотта, — фыркнул он, издав смешок, и зашел в комнату, проверив туалет, чтобы убедиться, что он смывает воду. — Мы не останемся здесь надолго, не переживай. Лишь на неделю или две.
— Ты же не обдумываешь на самом деле отправить нас в Оак-Вэлли, не так ли? — спросила я, потому что мне сложно выкинуть это из головы.
Богатеи так же чудовищны, как и бедные, только у них есть ресурсы, чтобы спонсировать их темные амбиции.
— Чтобы не пришлось сделать, женушка, — сказал Вик, включив кран в душе, и стоял, нахмурившись, когда вода сначала дрызгает, как у салаги при первом стояке, а потом и вовсе кончается. Звук старых труб эхом разносился в стенах, а потом душ выкашлял немного парной воды. Виктор повернул голову, чтобы посмотреть на меня, в его лице где-то покоилось извинение, которое я не совсем поняла. — Ты и Аарон сможете видеться с девочками, у нас будет круглосуточная охрана, и «Банда грандиозных убийств», блять, ни за что не возьмет штурмом Оак-Вэлли. Слишком много рискованной политики. Половина родителей учеников — клиенты частной охраны.
Виктор полностью обернулся, чтобы посмотреть на меня, но было сложно спорить с его логикой.
— Мы вполне легко туда вломились, — повторила я, но у меня уже была такая же дискуссия с Аароном.
Я провела обеими руками по лицу, когда Вик подошел ко мне, взял бутылку в моих штанах и вытащил ее движением, которое было более интенсивным и сексуально заряженным, чем положено.
— Посмотри на меня, Бернадетт, — сказал он, прикоснувшись обеими большими руками к моей шее по обеим сторонам. Тепло его ладоней проникало в меня, возвращая к жизни оцепеневшие за зиму части души. Оно было подобно летнему зною, безжалостно изгоняющему последние следы холода. Я была сосредоточена на его лице, потянувшись, чтобы положить руки поверх его. — Если ты не думаешь, что Оак-Вэлли — хорошая идея, скажи мне. Я доверяю твоим суждениям.
— Доверяешь? — спросила я, и он улыбнулся, но немного однобоко.
— В большинстве вопросов. Когда дело касается подверганию тебя опасности, то нет, я не доверяю им совсем. Ты — королева, но я все еще босс, — он прижался поцелуем к моим губам, который имел вкус опасных обещаний и неистового жара, всех тех ужасных вещей, которые он хотел бы сделать со мной в темноте этого заброшенного дома. — Итак, что, по-твоему, мы должны сделать, Берни? Каким будет наш следующий ход?
— Я предлагаю нанести ответный удар жестко и решительно — так, как мы умеем лучше всего, — я облизала губы, вспоминая о том, как я страдала от рук тех, кого любила больше всего. — Умение Хавок — причинять боль, не оставляя никаких следов. Когда ты запер меня в шкафу, — и тут у Вика, по крайней мере, хватило приличия скривиться, — ты разорвал меня на части теми способами, которые ранили до глубины души. И все же, не было никаких доказательств этого. Посмотрев на меня, никто бы никогда не узнал, кто поместил тьму в мой взгляд и месть в мою улыбку, ведь так?
— Маленькая принцесса-поэтесса, — проворчал Вик, слегка сжав мою шею, а потом опустил руки по швам. — Продолжай.
