Я хорошо и широко открыла рот, проводя языком вверх до розового кончика мороженного. Аарон застонал, ссутулившись на одном из столов, его ноги были выпрямлены, его ортопедический ботинок по-прежнему отсутствовал. Он говорил, что ему нормально ходить, но я заметила, как он поморщился, когда вылезал из Эльдорадо.
— Я буду, есть свое мороженое, так, как, блять, захочу, — заявила я, откидывая назад в толстовке со скелетом, и скрещенных ботинках, которые доходили до щиколоток.
Моя мини-юбка задралась немного выше, чем положено, черные пряжки моих подвязок блестели в свете из окна закусочной.
— Оставь ее, — промурлыкал Хаэль, запрыгивая и садясь рядом со мной на капоте Эльдорадо. — Лично я наслаждаюсь шоу.
— Не то, чтобы я не наслаждался этим, — сказал Аарон, с легкимстоном обхватив свой обтянутый джинсами пах. — Просто я слишком этим наслаждаюсь.
— Почему бы вам двоим просто не потрахаться на заднем сидении, как в последний раз, когда вы были здесь? — предложил Вик, и я ухмыльнулась ноте ревности, пропитавшей его голос.
Он наблюдал за мной со скамейки за столом, на которой откинулся Аарон, его темные глаза, были направлены на улицу, а затем скользнули по лесу на другой стороне парковки.
— Не ссорьтесь, — предупредил Кэл, встряхнув одну из баллончиков с краской, когда бросил взгляд через плечо. — Сегодня у нас хорошая ночь. Не порти ее ревностью, Вик.
Он встал и пошел в сторону переносных туалетов, которые стояли на одной стороне парковки. Место стало достаточно людным, что одного туалета внутри было недостаточно, особенно, когда девушки Прескотта всегда занимали его, чтобы подправить свой макияж. Или чтобы потрахаться. Большинство детишек шли туда именно за этим.
В общем, Кэл мог слиться с тенями и исчезнуть из поля зрения Сары и Константина. Я незаметно бросила взгляд в сторону металлического столба ныне не действующей вывески, когда он начал взбираться наверх. Как только он долез, то быстро обработал лицо клоуна, заменив его одним простым словом.
Одно слово, которое точно не произносили в школе Прескотт.
Только если вы не хотели, чтобы они обладали вами. Уничтожили вас. Поглотили вас.
Только если не хотели, чтобы их любовь уничтожила вас, подожгла ваши запреты, как мотылька, подлетающего слишком близко к опасному изгибу оранжево-красного пламени.
Этим слово было Хавок.
— Ты хорошо сегодня справилась, Бернадетт, — Оскар игрался со своим подносом с едой рядом с ним, подносом, который он, к моему большому удивлению заказал.
Затем он сел прямо, развернул бургер, уставившись на него интенсивный взглядом, который до чертиков бы меня напугал, если бы я была этим самым гамбургером.
— Не притворяйся таким удивленным, — сказала я, полностью сев и свесив ноги, мои пятки ударялись об боковую сторону Кадиллака. Он хорошо сюда вписывался со всеми этими бедными детьми, классическими машинами и ностальгией. — Знаешь ли, во мне есть больше, что просто скользкая киска.
— Как будто бы я когда-либо относился к тебе подобным образом, — возразил Оскар, а затем, после очередного мучительного взгляда на еду, он откусил от своего бургера.
— Ты прав, прав, — сказала я, проведя языком вокруг рожка мороженного, что было не совсем честно по отношению к бедному Аарону. — Ты никогда не относился ко мне, как к куску задницы — просто как к занозе в твоем боку, — подмигнула я ему, чтобы смягчить удар, но сложно злиться на парня, когда в уголке его резкого рта было немного кетчупа. Он убрал его быстрым щелчком языка, и я задрожала. — Но сейчас у нас лучше обстоят дела, не так ли?
— Как я могу теперь плохо обращаться с тобой? — спросил он в ответ, еще раз откусив от своей еды, и на мгновение закрыл глаза, пока жевал. Он снова открыл их, обращая внимание на меня. — После всего, что случилось с…, — на мгновение Оскар замолчал, опуская остатки еды в обертку и тщательно вытирая пальцы салфеткой. Меня всегда выбивало из колеи, когда он был одет во что-либо, кроме костюма. Прямо сейчас, конечно же, он был в такой же черной толстовке и черных джинсах, как и остальные, но он — единственный из парней Хавок, у которого видно лишь немного кожи поверх забитого рукава. — Выкидышем.
— А, это, — сказала я, наконец, перестав сексуально исследовать мороженое и с хрустом откусив край рожка.
Мои глаза метнулись обратно к Кэлу, когда он слеза вниз по столбу знака, и Сара Янг как раз во время посмотрела в его сторону. Клянусь, я видела, как она вздохнула в своем Субару. После того, что выглядело как спор с Константином, она завела машину, и они оба уехали.
Должно быть, они насмотрелись на то, как мы трахаемся, едим и общаемся, как нормальные подростки. Здесь ни на что смотреть, господа. Мы точно не убивали грязного, ебанутого извращенца по имени Мейсон Миллер. Должна сказать, что мне определенно не будет видеться его призрак или призрак Джеймса Баррассо ни сейчас, ни потом. Я ни чувствую, ни грамма вины за метафорическую кровь, окрашивающую мои пальцы.
