— Это, — повторил Виктор, испустив долгий вздох и наконец, повернувшись ко мне. Эта суровая одержимость в его взгляде заставила меня дрожать, и я знала, что, когда мы вернемся в наше отвратительное убежище, я, скорее всего, раздвину перед ним ноги и подчинюсь диким, первобытным толчкам его бедер. — Хочешь поговорить об этом?
— Это даже не был выкидыш в привычном смысле, — начала я, но это как бы отговорка. — Это была биохимическая беременность, это означает, что яйцеклетка оплодотворяется, но так и не имплантируется в матку. Если бы у меня в больнице не взяли кровь, то я могла бы никогда и не узнать…
— Не преуменьшай это дерьмо, не со мной, — сказал Виктор, его слова были грубыми и очень близки к каденции его обычных приказов. Но еще в них была боль, и я должна помнить, что не была единственным человеком, испытывающим ее. Это причиняло боль ему, а если больно ему, то больно и мне тоже. Я посмотрела на него извиняющимся взглядом, и он вздохнул. — Но я рад, что ты в порядке.
— Я не в порядке, — сказал Аарон, когда Каллум снова присоединился к нам, бросив баллончик в ближайшую мусорку, а потом залез на капот Каморо и сел в приседе.
Мгновение Хаэль смотрел на него, а затем вернул свое внимание ко мне. Я вспомнила тот день у дерьмового трейлера Билли Картера, когда Вик предупредил меня не прикасаться к машине Хаэля. Полагаю, его сладенький броманс с Каллумом позволяет исключение из этого правила.
— Я тоже, — добавил Хаэль, пожимая большими плечами. — Но мне немного лучше, зная, что Мейсон — это пунцовое пятно на стене «КККайз».
Я закинула остаток мороженного в горло, вдумчиво жуя его.
— Это вызовет больше уважения к нам среди остальных членов Хавок, стоящих ниже в иерархии, — размышлял Каллум, когда Виктор протянул ему остаток картошки фри с сыром и чили.
Кэл взял их, положив корзинку между ботинками, пока все еще сидел приседом на капоте.
Через парковку я увидела, как Вера вылезала с пассажирского сидения другой красивой, маленькой, винтажной машины. На ней был совершенно другой наряд, нежели в клубе, и она ненадолго остановилась, чтобы помахать мне. Я помахала ей в ответ.
— Восстановлен с нуля, респект и уважуха, — пробормотал Хаэль, когда заценил ее пару в машине.
Он знал каждого ученика Прескотта с классической машиной и слишком много деталей про их проекты по восстановлению репутации. Иногда он забывал имя человека, но помнил создателя и модель машины. Мы все проигнорировали его, пока он потирал свой пах, как делал Аарон, когда дело касалось моего сексуального сосания рожка мороженного.
— Смерть Мейсона осложнит процесс убеждения любого, кто стоит на уровнях ниже него, прийти за нами. Если учесть еще смерть Джеймса, потерю Расса Бауэра и Уилла Маркета, то не останется ни одного придурка в этой банде, кто добровольно согласится на проект восстановления, — сказал Виктор, все еще смотря на меня, словно потеря этой беременности все еще сильно отягощала его мысли.
Он говорил про дела, но думал про личное дерьмо.
— Эй, — сказала я ему, слезая с капота и вставая перед ним.
Он не позволил мне просто
Блять, это было сексуально. И как я просто не умерла на месте? Мои пальцы скользили вверх по округлым изгибам его татуированных рук, свитер снят, чтобы я могла лучше рассмотреть натянутую на его крепкой груди хлопчатобумажную рубашку. Не удивительно, почему Офелия боялась своего сына. Ей следует. Их разногласия далеко не только профессиональные — они очень личные. Когда я позволила себе подумать, что малыш Вик страдал от рук богатых извращенцев, то выходила из себя от отчаянной потребности в насилии.
— Эй, что? — спросил он, поднимая бровь.
Мой руки поднимались выше, чтобы исследовать мужественные черты его лица. Обоими большими пальцами я провела по прекрасному изгибу его нижней губы. Его язык последовал за движением, и мое тело непроизвольно задрожало.
— Думай про биохимическую беременность, как о чем-то хорошем. Например, это значит, я
Вика накрыл своими большими руками мои, прижимая мои пальцы к обеим сторонам его лица. Мы вместе приспосабливаемся к этой жизни, становимся семьей, как и должно, было быть с самого начала. Восьмилетняя я должна была поднять подбородок выше и в своих желтых резиновых сапогах устремиться через площадку и объявить себя обладательницей этих непослушных мальчиков. Но так как я не могла вернуться назад во времени, то делала это сейчас.
