«Смотри-ка, получается, – изумлялся Равич. – Идет как по маслу. И я даже не слишком волнуюсь. Отвечаю, причем легко, без запинки. Внутри, правда, жуть, воронка, и в ней все черно – но на поверхности все спокойно».
– Живете здесь? – поинтересовался Хааке.
– Да.
– Давно?
– Всю жизнь.
– Понимаю, – задумчиво протянул Хааке. – Немец-иностранец. Родились здесь, да?
Равич кивнул.
Хааке отхлебнул коньяка.
– Некоторые из наших лучших товарищей тоже не в Германии родились. Первый заместитель фюрера – в Египте. Розенберг – в России. Дарре вообще из Аргентины. Решает не происхождение, а образ мыслей.
– Исключительно, – твердо поддакнул Равич.
– Я так и думал. – Лицо Хааке светилось довольством. Он слегка подался вперед, и на миг показалось, что он даже прищелкнул под столом каблуками. – Кстати, позвольте представиться: фон Хааке.
Произведя примерно ту же пантомиму, Равич ответил:
– Хорн.
Это была одна из его прежних вымышленных фамилий.
– Фон Хорн? – уточнил Хааке.
– Да.
Хааке кивнул. Он явно проникался все большим расположением к собеседнику. Еще бы, приятно ведь встретить человека своего круга.
– Вы, конечно, хорошо знаете Париж?
– Неплохо.
– Я имею в виду отнюдь не музеи. – Хааке улыбнулся свойской ухмылкой светского бонвивана.
– Понимаю, о чем вы.
Арийскому сверхчеловеку захотелось гульнуть, а он не знает, где и как, подумал Равич. Заманить его сейчас в какую-нибудь дыру, в сомнительный кабак, в притон к девкам, лихорадочно соображал он. Куда-нибудь, где можно без помех…
– Здесь ведь чего только нет, верно?
– Вы не так давно в Париже?
– Приезжаю раз в две недели дня на два, на три. Считайте, что с инспекцией. По весьма важным делам. Мы за последний год многое тут организовали. И все отлично работает. Особо распространяться не могу, но… – Хааке усмехнулся. – Здесь, знаете ли, почти все можно купить. Продажная нация, пробы ставить негде. Почти все, что нужно, нам уже известно. И даже искать ничего не надо. Сами все несут. Государственная измена здесь чуть ли не форма патриотизма. Прямое следствие многопартийной системы. Всякая партия норовит продать другую, а заодно и национальные интересы, ради собственной выгоды. А получается, что к нашей выгоде. У нас тут много единомышленников. Причем в очень влиятельных кругах. – Он поднял свой бокал, убедился, что тот уже пуст, и поставил на место. – Они даже не вооружаются. Уверены, что нам от них ничего больше и не требуется – лишь бы они не вооружались. Если вам сказать, сколько у них танков и самолетов… Со смеху умрете. Чистой воды государственное самоубийство.
Равич внимательно слушал. Он был сосредоточен до предела, и все равно перед глазами как-то все плыло, словно во сне, когда вот-вот проснешься. Столики, официанты, приятная вечерняя суета, скользящие по улице вереницы машин, луна над домами, зазывные всполохи реклам на фасадах – и напротив, глаза в глаза, словоохотливый матерый изувер, на чьей совести тысячи жизней, включая и его, Равича, жизнь, которую он если не загубил, то уж порушил точно.
Мимо прошли две молодые женщины в облегающих модных костюмах. Они улыбнулись Равичу. Иветта и Марта из «Осириса». Значит, у них сегодня выходной.
– Хороши, черт возьми! – восхитился Хааке.
В переулок, думал Равич. Узенький переулок, безлюдный, вот бы куда его залучить. Или в Булонский лес.
– Эти красотки промышляют любовью, – бросил он.
Хааке еще раз глянул им вслед.
– А до чего шикарно выглядят… Вы, конечно, весьма хорошо осведомлены по этой части?
Он заказал себе еще один коньяк.
– Позвольте, я и вас угощу.
– Благодарю, предпочитаю не смешивать.
– Здесь, я слышал, некоторые заведения – просто сказка. С музыкой, с целыми представлениями и все такое. – Глазки у Хааке азартно заблестели. Совсем как в ту ночь, много лет назад, под слепящими лампами гестаповского подвала.
«Не смей об этом думать, – приказал себе Равич. – Не сейчас».
– И что, вы ни в одном не побывали? – притворно удивился он.
– Отчего же, бывал. Из познавательного интереса, так сказать. Посмотреть, до чего способна опуститься нация. Но все это, похоже, было не совсем то. К тому же приходится соблюдать определенную осторожность. Во избежание неприятных недоразумений.
– На этот счет можете не беспокоиться. Есть места, где туристов вообще не бывает.
– И вам они известны?
– Еще бы. Очень даже.
Хааке допил свой второй коньяк. Он явно расслабился. Строгие рамки бдительности и дисциплины, в которых ему приходилось держать себя в Германии, здесь отпали. Равич видел: он вообще ничего не подозревает.
– Я сегодня как раз собирался поразвлечься, – сообщил он Хааке.
– Правда?
– Да. Позволяю себе время от времени. Жизнь следует познавать во всех ее проявлениях.
– Вот это верно! Совершенно верно!
Хааке смотрел на него совершенно тупым взглядом. Напоить, пронеслось в голове у Равича. Если иначе не получится, просто напоить и затащить куда-нибудь.
Но в глазах у Хааке уже снова ожила некая мысль. Нет, он не пьян, просто это он так думает.
– Жаль, – проговорил он наконец. – Охотно составил бы вам компанию.
Равич переубеждать не стал. Больше всего он боялся Хааке вспугнуть.
