– Нет, этого, признаться, не ожидал.
Дэзи удовлетворенно кивнула и принялась собирать сумочку, перчатки и пудреницу.
– Мне уже пора. У Луизы в пять коктейль-прием. Министр ее пожалует. Сейчас чего только не болтают. – Она встала. – Кстати, Фреди и Марта снова разбежались. Она отослала ему подаренные драгоценности. Уже в третий раз. И, представь, всякий раз действует безотказно. Этот осел доверчив, как ягненок! Искренне полагает, будто его любят не из-за денег. Он все вернет ей снова и в награду за бескорыстие подарит что-нибудь еще. Как всегда. Он-то, святая простота, не догадывается, а она уже присмотрела себе утешительный приз у Остертага. Он всегда только там ей покупает. Рубиновую брошь, ромбом, камни отменные, крупные, чистейшая голубиная кровь. Ловко, ничего не скажешь.
Она расцеловала Кэте Хэгстрем.
– Прощай, милочка. Теперь ты по крайней мере в курсе, что вообще в мире творится. Скоро ты отсюда выберешься? – Она посмотрела на Равича.
Тот встретился глазами с Кэте.
– Пока что нет, – сказал он. – К сожалению.
И подал Дэзи манто. Темная норка без воротника. Шубка для Жоан, мелькнуло у него в голове.
– Приходите как-нибудь вместе с Кэте на чашку чая, – пригласила Дэзи. – По средам у меня почти никого, можем спокойно поболтать. Меня страшно интересуют операции.
– С удовольствием.
Равич прикрыл за ней дверь и вернулся.
– Отменные изумруды, – проронил он.
Кэте Хэгстрем рассмеялась.
– Вот такая раньше была у меня жизнь, Равич. Представляете?
– Вполне. Почему бы и нет? Если сил хватает – прекрасно. Избавляет от многих других забот.
– А я вот уже не представляю.
Она встала с кресла и осторожно пошла к кровати.
Равич внимательно смотрел, как она идет.
– Это ведь более или менее все равно, как жить, Кэте. Можно и с удобствами, не это важно. Важно, ради чего живешь. Да и то не всегда.
Она закинула на кровать свои красивые, длинные ноги.
– Все не важно, – сказала она, – когда столько недель провалялся в постели, а теперь можешь встать.
– Вам не обязательно здесь оставаться, если не хотите. Можете в «Ланкастер» перебраться, только сиделку наймите.
Кэте Хэгстрем покачала головой:
– Нет, останусь здесь, пока не смогу уехать. Здесь я хотя бы избавлена от всех этих Дэзи.
– Гоните их вон, если будут надоедать. Нет ничего утомительнее болтовни.
Она осторожно вытянулась на кровати.
– Вы не поверите, но при всей своей говорливости Дэзи – замечательная мать. Представляете? У нее двое детей, и она превосходно их воспитывает.
– Бывает, – бесстрастно проронил Равич.
Она укрылась одеялом.
– Клиника – все равно что монастырь, – заметила она. – Начинаешь снова ценить простейшие вещи: то, что тебе дано ходить, дышать, видеть.
– Да. Счастье – оно у нас под ногами. Достаточно просто нагнуться и поднять.
Она посмотрела на него.
– Я серьезно говорю, Равич.
– Я тоже, Кэте. Только простые вещи не обманывают ожиданий. А счастья, его, чем ниже падаешь, тем больше подберешь.
Жанно лежал на койке, разбросав перед собой целый веер брошюр.
– Ты почему свет не включаешь? – спросил Равич.
– Мне и так пока видно. У меня глаза хорошие.
Брошюры оказались рекламными проспектами протезов. Жанно добывал их где только можно. Мать недавно принесла ему новую партию. Он показал Равичу особенно красочный. Равич включил свет.
– Это самый дорогой, – пояснил мальчик.
– Но не самый лучший, – возразил Равич.
– Зато самый дорогой. Я страховщикам скажу, что мне только такой нужен. Мне-то он вообще ни к чему. Пусть мне только по страховке за него заплатят. Я и деревянной ногой обойдусь, а денежки приберу.
– У страховщиков свои врачи, Жанно. И у них все под контролем.
Мальчишка даже сел в кровати.
– Это что же, они не оплатят мне протез?
– Оплатят. Ну, может, не самый дорогой. Но деньгами не дадут, проследят, чтобы ты именно протез получил.
– Тогда я протез возьму и тут же обратно продам. Ну, с убытком, конечно. Как вы считаете, процентов двадцать скидки будет достаточно? Для начала-то я десять предложу. Может, вообще имеет смысл с магазином заранее сговориться. Страховщикам-то какое дело, что я возьму – протез или деньги? Их дело раскошелиться, а там какая им разница. Так или нет?
– Конечно. Попробовать можно.
– А для меня разница большая. Мы на эти денежки могли бы сразу прилавок купить и все, что нужно для небольшой молочной. – Он хитровато усмехнулся. – Такой протез с шарниром и всеми прибамбасами кучу денег стоит. Это ж какая тонкая работа! Во лафа!
– От страховой компании кто-нибудь приходил?
– Нет. Насчет ноги и денег пока нет. Только насчет операции и клиники. Нам, может, адвоката нанять? Вы как думаете? Он на красный ехал! Это точно! Полиция…
Вошла медсестра, принесла ужин. Поставила на столик возле койки Жанно. Мальчик замолчал, дожидаясь, когда та выйдет.
– Еды так много, – вздохнул он. – Я в жизни столько не ел. Одному мне все и не осилить. Хорошо хоть мать приходит, она доедает. Тут нам обоим хватает за глаза. А ей экономия. Палата здесь вон сколько стоит.
– Палата в счет страховки оплачивается. Ты в любой можешь лежать.
Серое лицо мальчика озарила лукавая улыбка.
