Он отошел. Равич поднял глаза – и через несколько столиков от себя увидел Жоан. Очевидно, она вошла, пока он болтал с официантом. Во всяком случае, он не заметил, как она вошла. За столиком с ней было двое мужчин. В ту секунду, когда он ее обнаружил, она тоже его заметила. Бледность проступила на ее лице даже сквозь загар. В первый миг она замерла, не сводя с него глаз. Потом резко, с силой отодвинула столик, встала и направилась прямо к нему. Пока шла, лицо ее менялось на глазах. Оно как бы расплывалось, становилось размытым, и только глаза, неподвижные, ясные, как кристаллы, смотрели на него неотрывно. Такими светлыми Равич эти глаза никогда не видал. Они излучали силу и, кажется, чуть ли не гнев.
– Ты вернулся, – то ли сказала, то ли выдохнула она.
Она подошла совсем близко. Словно хотела порывисто обнять. Но одумалась, не стала. Даже руки не подала.
– Ты вернулся, – повторила она.
Равич ничего не ответил.
– И давно ты вернулся? – все так же тихо спросила она.
– Недели две.
– Две недели… а я даже… ты даже не…
– Никто не знает, где ты. Ни в гостинице твоей, ни в «Шехерезаде».
– «Шехерезада»… я же была… – Она запнулась. – Почему ты не написал мне ни разу?
– Не мог.
– Врешь.
– Допустим. Не хотел. Не знал, вернусь ли я вообще.
– Опять врешь. Это не причина.
– Почему же? Я мог вернуться – а мог и не вернуться. Неужели не понятно?
– Непонятно. Зато понятно, что ты уже две недели здесь и даже пальцем не пошевельнул, чтобы меня…
– Жоан, – сказал Равич как можно спокойнее, – этот шикарный загар ты тоже не в Париже нагуляла.
Мимо проходил официант. Он покосился на Жоан и Равича. Видимо, недавняя сцена все еще не изгладилась из его памяти. Как бы невзначай он подошел к их столику и убрал с красной в клеточку скатерти тарелку, две вилки и два ножа. От Равича его тревога не укрылась.
– Все в порядке, – бросил он официанту.
– Что в порядке? – вскинулась Жоан.
– Да так. Было тут кое-что.
Она все еще не сводила с него глаз.
– Ты ждешь кого-то? Женщину?
– Господи, да нет же. Только что здесь была небольшая заварушка. Кое-кого ранили. Я на сей раз не стал вмешиваться.
– Вмешиваться? – До нее наконец дошло. Она сразу изменилась в лице. – Что ты тут делаешь? Тебя же опять схватят! Я теперь все знаю. В следующий раз – это уже будет полгода тюрьмы! Тебе надо уехать отсюда! Я не знала, что ты в Париже. Думала, ты вообще не вернешься.
Равич промолчал.
– Думала, ты вообще не вернешься, – повторила она.
Равич поднял на нее глаза.
– Жоан…
– Нет! Это все неправда! Все! Все неправда!
– Жоан, – почти ласково сказал Равич, – отправляйся за свой столик.
В глазах ее вдруг блеснули слезы.
– Отправляйся за свой столик, – повторил он.
– Это все ты виноват! – выпалила она. – Ты! Ты один!
Она резко повернулась и пошла. Равич чуть подвинул свой столик и снова сел. Снова увидел перед собой рюмку кальвадоса и потянулся выпить. Но не стал. Пока говорил с Жоан, был совершенно спокоен. Зато теперь накатило волнение. «Вот чудно», – подумал он. Мышца на груди предательски дергалась. «Почему именно там?» – пронеслось в голове. Взял рюмку – проверить, не дрожит ли рука. Рука не дрожала. Он выпил, не чокнувшись с Жоан на расстоянии. Мимо пробегал официант.
– Сигареты, – попросил Равич. – Пачку «Капораль».
Закурив, он допил свою рюмку. Снова почувствовал на себе неотрывный взгляд Жоан. «Чего она ждет? – подумал он. – Что я прямо у нее на глазах стану тут с горя напиваться?» Он подозвал официанта и расплатился. Едва он встал, Жоан оживленно заговорила с одним из своих спутников. И не подняла глаз, когда он проходил мимо ее столика. На жестком, холодном, почти безучастном лице застыла напряженная улыбка.
Равич бесцельно бродил по улицам, покуда, сам не зная как, не очутился снова у дверей «Шехерезады». Лицо Морозова расплылось в ухмылке.
– Молодцом, вояка! А я уж почти поставил на тебе крест. Приятно, впрочем, когда твои пророчества сбываются.
– Рано радуешься.
– Да я вовсе не за тебя. Ты-то уже опоздал.
– Знаю. Мы уже встретились.
– Что?
– В «Клош д’Ор».
– Ничего себе… – озадаченно пробормотал Морозов. – Старушка жизнь все еще горазда на сюрпризы.
– Когда ты заканчиваешь, Борис?
– С минуты на минуту. Уже никого. Переодеться только осталось. Зайди покамест, выпей водки за счет заведения.
– Нет. Я тут обожду.
Морозов глянул на него пристально.
– Как ты вообще?
– Вообще погано.
– А ты что, другого ожидал?
– Да. Ждешь всегда чего-то другого. Иди переодевайся.
Равич прислонился к стенке. Рядом с ним старуха цветочница упаковывала нераспроданные цветы. Ему даже не подумала предложить. Глупость, конечно, но ему страшно захотелось, чтобы она хотя бы спросила. Выходит, у него такой вид, будто цветы ему вообще никогда не понадобятся. Он скользнул взглядом вдоль вереницы домов. Два-три окна еще горели. Медленно проползали мимо такси. Чего он ожидал? Он-то хорошо знает. А вот чего он никак не ожидал – это что Жоан сама пойдет в атаку. Хотя почему нет, собственно? Старое, веками проверенное правило: нападение – лучшая защита.
